«Каскад» начинает прорыв
Шрифт:
– Да ладно тебе! – махнул рукой Седой. – Потом благодарить будешь. Когда выберемся отсюда. А это будет ох как проблематично…
В наушнике у Седого щелкнуло, и дозорный доложил:
– Командир, внизу, на дороге, вроде как звук «саушек». Накапливаются…
– Точно?
– Да куда уж точнее!
– Быстро все валите с постов! Все в пещеру! Пулей!
Едва четверо дозорных ввалились сквозь щель в пещеру, земля задрожала от сдержанного гула. Даже сквозь толщу камня разведчики услышали мощный залп «САУ». Каменный свод содрогнулся от мощных взрывов, и с него посыпались мелкие камни.
– Господи, что это?! – ужаснулся авианаводчик.
– Самоходные артиллерийские установки «Мста-С», – пояснил ему с нескрываемой гордостью арткорректировщик. – Калибр снаряда 152 мм, минимальная дальность стрельбы 26 километров… Батарея из восьми «САУ» в минуту может выстрелить до 3 тонн снарядов. Амбец теперь минометам «духов»!
– Мм-да, – промычал Седой. – В них еще попасть надо…
– Попадут! – уверенно сказал артиллерист. – Начнут бить по площадям, накроют все!
– И нас в том числе, – хмуро добавил Седой.
Артиллерист осекся и замолчал.
Но канонада была недолгой. Через пять минут стрельба «САУ» стихла.
– Все, как всегда, – прокомментировал Седой. – «Саушки» сюда добрались – они же на «гуснях», а колесные «Уралы» с боеприпасами – хрен. Вот расстреляли штатный боезапас, и теперь никому на фиг не нужны, поскольку снарядов у них нет и не предвидится. А вот недобитые «духи» начнут давать «звездюлей» «саушкам» по пристрелянным ориентирам.
Он не ошибся. Не прошло и десяти минут, как глухо забухали чеченские минометы…
Глава 15
20 февраля 2000 г. 20–00.
Пещера разведчиков
В дыру, запорошенную снегом, влез дозорный, похожий на кокон из ваты. Сердце Седого оборвалось. Он сразу понял, что случилось. Надев просохшие наконец-то берцы и накинув бушлат, командир выбрался наружу и, провалившись по пояс, зажмурился: мокрый, тяжелый снег валил крупными хлопьями, залепляя глаза.
Он влез обратно в тепло пещеры и сел на камень, сжав виски руками.
– Ты чего, командир? – спросил Стас, осветив его светом фонаря.
– Амбец! – ответил Седой, не поднимая головы. – Снег валит. К утру будет по пояс. Как нам прорываться по пояс в снегу?
– А если выйти сейчас?
– Снег слепит. Видимость нулевая. Пока еще не завалило полностью, нужно отправить раненых. Завтра мы их вынести уже не сможем. Носилки придется тащить на плечах – представь, какие это будут мишени! Готовь наших наводчиков, нам они больше не нужны, а при прорыве будут только обузой. Пусть несут раненых. Тюлень и Суслик ходячие – пусть уходят вместе с ними. Прикроют огнем, если что. Да, и дайте с Паршаковым по одному разведчику в сопровождение. Вдруг нарвутся… Но лучше бы не нарвались. Вряд ли «духи» сейчас бдительно охраняют свои рубежи, даст бог, пройдут наши.
– Все же не понимаю, почему сейчас не выйти всем? – спросил Стас. – Если уж раненых отправляем?
– Стас, при такой видимости группа рискует рассеяться по лесу. Это раз. Второе – у нас нет связи, нет паролей для пехоты. Сейчас мы свалимся толпой с гребня, не обозначив себя, и что будет? Правильно: в спину – огонь «духов», в упор – огонь своих.
– А как же пройдут наши с ранеными?
– Так для наших с ранеными носилки и есть пароль! Вряд ли мотострелки откроют огонь, обнаружив небольшую группу, выносящую раненых. Для них сейчас главное – незамеченными пройти позиции «духов». Поэтому разведчиков дайте опытных, чтобы группу вывели!
– Понял, командир! – ответил Шульгин и пошел в темноту пещеры искать Паршакова.
Раненых укутали, выдрав из подсохших спальников одеяла, и ремнями привязали к носилкам, изготовленным из плащ-палаток, натянутых на жерди. Седой осмотрел раны Суслика и Тюленя и сделал им свежие перевязки. Проверив снаряжение разведчиков, уходящих в сопровождение раненых, он вдруг перекрестил группу и тихо сказал: «С богом!»
После ухода группы в пещере воцарилась полная тишина, только костерок тихо потрескивал угольками. Каждый думал сейчас об ушедших в ночь, в снег, в неизвестность. И каждый внутренне ожидал, что вот-вот, вот сейчас прозвучит предательская очередь…
Прошло более часа, и Седой поднялся с камня. Некоторое время стоял, прислушиваясь, затем скомандовал:
– Всем спать! Завтра тяжелый день. Силы будут нужны…
Суслик своим чутьем снайпера первым обнаружил позицию «духов» и резко поднял правую руку. Шедший за ним след в след Макосей передал сигнал остальным. Суслик прошел вперед и увидел смутные очертания окопа. Он лег в снег и медленно пополз к окопу, загребая одной рукой. Заглянув внутрь, увидел спящих «духов», укутанных плащ-палатками, сместился влево и через несколько метров наткнулся на бетонную плиту, которой был накрыт окоп, образуя своеобразный блиндаж. Он прополз вдоль плиты и понял, что это стандартная шестиметровая плита перекрытия, применяемая в строительстве.
Вернувшись к группе, шепотом сказал:
– Идите за мной! Там лежит бетонная плита, через нее перемахнем и начнем спуск. Только тихо. Очень тихо!
Разведчики бесшумно перебрались через окоп по плите и стали спускаться с гребня. Идущий первым капитан Толстиков поскользнулся на жидкой грязи, припорошенной снегом, и упал, вслед за ним упал и его напарник. Лежащий на носилках Кум глухо застонал. Некоторое время лежали, не двигаясь, ожидая очереди в спину, но все обошлось, и разведчики продолжили спуск.
Уже переходя дорогу, пришлось упасть вторично. Кто-то из постовых пехотинцев, услышав их движение, проявил бдительность и выпустил в небо осветительную ракету, которая вырвала из темноты лежащие в снегу фигуры.
– А ну, лежать, не двигаться! – заорал с перепугу постовой, и над головами разведчиков веером прошла пулеметная очередь.
– Что ж ты делаешь, выблядок?! – не сдержавшись, закричал Суслик, понимая, что сейчас в бледном свете осветительной ракеты их увидят и «духи».