Каскадер
Шрифт:
Мне уже порядком надоело идти – красота природы это, конечно, хорошо, но сколько можно?! – когда впереди показалась соломенная крыша крошечного домика. Даже, пожалуй, избушки.
Ну да, избушка на курьих ножках.
Нахально выйдя из лесу и даже не думая таиться, я громко прокричала:
– Избушка-избушка, а ну повернись ко мне передом, к лесу задом!
Я ожидала чего угодно… Но только не того, что избушка и в самом деле повернется вокруг своей оси, нервно переступив выглянувшими из крапивы лапками. Причем повернулась абсолютно бесшумно – никакого скрипа и покряхтываний.
– Кого там еще нечистый принес? – Из приоткрывшейся двери выглянула старушка – вполне приличная, без всяких там кривых носов и бородавок в пол-лица.
– Здравствуй, бабушка! Это я, Красная Шапочка, пирожки тебе несла, но встретила по дороге серого волка – пришлось ему все скормить. Лежит теперь зубатый, желудком мается…
– Погоди, погоди, ишь девка языкатая попалась!
– Да что ты, бабушка! Я так рада тебя видеть! Можно…
– Я сказала: погоди! – старушка стукнула кулаком по косяку. Раздался гром. Рефлекторно втянув голову в плечи, я замолкла. – Заходи уж, раз пришла. И помолчи – умная девушка семь раз подумает, а лишь потом говорить будет. А ты, похоже, из тех, кто наоборот поступает.
Пожав плечами, решила не возражать и последовала за старушкой. Внутри оказалась одна-единственная крошечная комната, тесно заставленная мебелью – узкая кровать, застеленная лоскутным одеялом, какие-то кухонные принадлежности за цветастой шторкой, огромный кованый сундук – прямо как в фильмах про 18 век, – на котором стоял телевизор. Работающий, без звука, правда, – канал MTV, клип «Арии» – «Колизей».
Опаньки… Вилка от телика просто лежит себе на полу… Вот это да… Может, это другой провод?..
– Не лезь никуда, девка! Сядь на кровать и посиди спокойно!
Едва я выполнила просьбу – пусть будет просьба, хотя я проверила, насколько легко вынимается Вита, – как старушка протянула мне стакан в серебряном подстаканнике – у моего отца похожий был – со странным, но очень ароматным чаем.
– Пей, не тревожься – травы все лесные, лешак собирал.
Отхлебнула.
Вкусно. Земляника, мята, смородина – это наверняка. Но вкус просто непередаваемый. Обалденно!
– Зачем пожаловала-то?
От этого простого вопроса я вдруг растерялась. «Хотела спросить, правда ли вы в ступе летаете», – но…
– Не знаю, искала мастера Иана, а попала к вам. – Я изумленно посмотрела на старушку. Она довольно ухмылялась.
– Что, девонька, не привыкла правду сказывать? Все вы так – лжете даже в мелочах, не задумываясь. А попробуй-ка только правду речь.
– И надолго это со мной? – слегка испуганно спросила – еще бы: прожить в нашем мире, не умея лгать!
Старушка понимающе улыбнулась, от чего морщинки ее почти полностью разгладились:
– День и ночь, может, еще полдня. А мастер Иан и в самом деле здесь был. Но ты не ищи его – он улетел, совсем. Венцеславушка погубил-таки Амелфу, дитя невинное, любовь Иана. Он и улетел.
– Куда? Зачем?
– На тот свет, милая. Душу Амелфы искать. Спасти eё надеется.
– Вот это любовь… А зачем он пытался Арса отравить?
– Арса? – удивилась старушка. – А, мальчика твоего!
– Он… – я привычно собиралась солгать. – Да, его.
– Приказ был, от Венцеславушки, – отравить бойцов христианства. Иану велено было перед очередным боем всех угостить. Не выполнить указание князя невозможно, но Иану удалось его обойти – и ведь не пострадал же никто.
– А я? Я пострадала!
– Ого! – старушка укоризненно качнула головой. – Как же в тебе необходимость лгать укоренилась – тебе легче поверить в это самой, чем сознаться вслух! Разве ж ты пострадала? Ну помутило слегка, головка закружилась… Совсем слабыми стали современные девушки… Разве ж так можно, а, красавица?
– Но… Хотя и в самом деле… Но ведь я чуток совсем выпила… А если б…
– Если бы да кабы! Раз все хорошо кончилось, значит, так и суждено было!
– Простите, а кто вы? – спросила я вдруг, осознав, что странная старушка откуда-то знает абсолютно все.
– Яга. Баба-яга.
– Очень… удивлена, – опять сказала правду! – А я…
– Керен, обыкновенная человеческая девчонка, затесавшаяся в команду воинов, и потому думающая, что ей все позволено, – бесцеремонно изрекла Баба-яга. – Не переживай, ты сама это сказала.
– Я не сказала…
– Но подумала, не успела сказать. Это одно и то же. И не спрашивай, откуда я все это знаю. Лучше слушай меня внимательно. Тебе пора уже уходить, сюда ты больше не вернешься, и не пытайся. Вот тебе клубочек, как принято, авось не понадобится… Хотя вряд ли. Он сам подскажет, когда сможет помочь. Ну и напоследок… Нет, не меч-кладенец, почему ты такая кровожадная? Всего лишь ножны зачарованные для кинжала твоего.
– А на что они зачарованы?
– Не говорят «на что зачарованы»! Никто, кроме тебя, твоего кинжала не увидит, даже если ты обнажена будешь! Никакой обыск его не обнаружит.
– Даже металлоискатели? – Вот это круто! В аэропорту, например…
– Да… Эй-эй, что за мысли! Надеюсь, ты не будущая… как у это у вас говорится? Ага, террористка!
– Спасибо, бабушка! – вопрос о террористке я проигнорировала.
– Все, деточка. – Баба-яга мягко улыбнулась. – Тебе пора.
– Погодите! А почему вы мне помогаете? Вы же… тоже нечисть, как и Кощей!
Баба-яга молчала, молчала, но все же ответила:
– Скажу я, так и быть. Венцеслава я воспитывала. Еще с младенчества. И сама теперь не пойму – то ли где ошибку допустила, то ли гены… Он, конечно, не человек, ему положено другим быть, но… Устрашать чужих избиением своих – это никуда не годится. Всех он запугал, подкупил, кого не смог запугать и подкупить, того уничтожил. Иан один из сильнейших на нашей стороне… Был. И мог бы быть, если б не Амелфа. Не тронул бы ее Венцеславушка, и никто не мог бы побить ни Иана, ни его упырей. Поэтому-то я и считаю, что проучить его надобно. Победите вы – он, может, задумается, почему проиграл. Все, деточка, я и так лишнего наговорила. Иди. Ах, да, совет тебе еще на дорожку – хочешь быть счастливой, уезжай с Валаама в ту минуту… Нет, даже в ту секунду, как все кончится, если выживешь. Не задерживайся ни на мгновение, кто бы куда тебя ни звал. Иначе долго еще по всему свету за ним гоняться будешь.