Киберпространство
Шрифт:
Фантом эволга парил над серой плоскостью виртуального пространства, в котором больше не возникали мыслеобразы, и еще не осознавал, что возрожден из небытия, а внизу, под шапкой пыльной атмосферы, уже наступили условия, при которых может зародиться энергетическая жизнь.
Он вновь обрел Родину, но еще не подозревал об этом…
— Илья Матвеевич, адмирал Сокура на связи. Он держит канал ГЧ уже десять минут.
— Хорошо, я отвечу.
— Соединяю, — голос мнемоника звучал в сознании с некоторыми искажениями — сказывалась разница темпорального потока между десятым уровнем гиперсферы и реальным космосом.
Наконец пришел звук. Голографическое изображение собеседника, к удивлению Горкалова, не возникло.
— Илья… Поздравляю всех вас… — Голос Николая звучал сухо, отрывисто и чересчур взволнованно.
— В чем дело, Ник? Какие-то дополнительные осложнения?
Секунда тишины.
— Илья, произошло одно событие… Тебе следует знать о нем… — Опять пауза. — Извини… Мне трудно говорить. Сейчас в ваше пространство выйдет группа логров. Ты должен встретить одного человека. Удачи тебе…
Связь отключилась безо всякого предупреждения.
Сокура даже не попрощался.
Горкалов лишь пожал плечами. Если нервничал он — по сути бесплотный дух, образ человеческого сознания, то чего ожидать от живого участника событий, на котором все это время лежало бремя ответственности за ход операции?
Он обернулся, отыскал взглядом логрианина.
— Амрак, ты сможешь установить контакт с эволгом?
Логрианин сидел на небольшом возвышении, поджав под себя ноги-щупальца, и монотонно покачивал головами, неотрывно глядя на переливчатый сгусток энергии.
— Думаю, что смогу… — мысленно ответил он. — Раз логр оказался в состоянии интерпретировать образы его памяти, то полноценный контакт между нами — лишь вопрос времени.
— Мне нужно отлучиться.
— Я не против. Здесь достаточно помощников.
— Хорошо, тогда удачи. Я вернусь, как только смогу.
— Группа мнемонической поддержки готова. Илья Матвеевич, сейчас ваша матрица будет перемещена.
— Я готов, начинайте.
Горкалов все еще не мог взять в толк, к чему все эти сложности? Если ему нужно с кем-то встретиться, можно было воспользоваться его личным виртуальным пространством.
Миллисекунда полнейшего мрака, за которой наступила полная дезориентация рассудка.
Постепенно перед его мысленным взором начали проступать контуры окружающих предметов обстановки.
Внезапное ностальгическое воспоминание отдалось глухой болью где-то в области сердца.
Не было правды и лжи.
Был старый парк на южной окраине столицы Элио — Раворграда. Шесть часов вечера… Сорок лет тому назад…
С деревьев медленно облетала листва, а в прорехах осенних облаков с небес срывались крохотные искорки падучих звезд…
Маленькое уютное кафе, которое Илья Матвеевич избрал местом встречи, никак не соответствовало его настроению.
На душе полковника Горкалова было тяжело, мутно. Он ненавидел подобные ситуации, когда уже сделано все, что только в человеческих силах, и дальнейшее зависело лишь оттого, приедет ли кто-то на условленную встречу вообще?
Накануне он отправил сорок семь сообщений.
Сорок семь сообщений, адресованных в никуда, ибо Конфедерация Солнц вот уже двадцать лет как распалась, раскатилась горошинами планет, — каждая по своей орбите, по узким тропкам суверенитетов, и не было больше силы, способной ответить вызову, брошенному не лично отставному полковнику Горкалову, даже не его родному миру, а Человечеству, вот так с большой буквы, несмотря на мещанство и эгоизм тех, кто развалил Содружество Миров.
Были офицеры… Но Илья знал по себе, как тяжело остаться не у дел, как катится мимо бурная жизнь, полная сиюсекундной суеты, как подминает под себя, будто асфальтовый каток.
Поверил бы ты, Горкалов? Сам? Оторвал бы свой зад от уютного кресла перед сферовизором, получив код тревоги, канувший в Лету два десятилетия назад?
Он не хотел лгать себе самому. Лишь безумная надежда жила в глазах: он верил, что среди полусотни боевых друзей найдутся те, кто придет, кто выслушает сообщение никому не известного галактлейтенанта Лизы Стриммер, которая погибла, защищая потерянную во времена Великого Исхода никому не известную колонию со странным названием Воргейз…
Он занял столик в дальнем углу зала, откуда ему была отлично видна входная дверь, и невольно напрягался каждый раз, как только она отворялась, чему вторило мелодичное позвякивание бронзового колокольчика…
…На этот раз в кафе вошла молодая женщина, которая мгновенно привлекла к себе не только взгляд Ильи Матвеевича, но и остальных немногочисленных посетителей полупустого в этот час заведения.
На ней было стильное белоснежное пальто, явно сшитое на заказ и подогнанное по стройной фигуре опытным мастером. Короткие темные волосы и шелковый шарф сочною фиолетового оттенка, не повязанный на шею, а выглядывающий из-под отворотов воротника, придавали ее облику особенный шарм.
Илья Матвеевич вскинул взгляд и тут же разочарованно подумал, что это какое-то недоразумение, случайность, и молодая женщина просто оказались в этом месте по странному стечению обстоятельств, но когда дверь за ней затворилась, а она не прошла в зал, застыв на пороге уютного кафе и напряженно осматривая полупустое помещение, явно в поисках кого-то, знакомого ей лишь по описанию, то сердце Горкалова внезапно екнуло, потому что было в ее чертах что-то смутно, неуловимо знакомое…
Увидев его, одиноко сидящего за отдельным столиком в углу зала, девушка решительно направилась к Илье Матвеевичу.
— Вы полковник Горкалов? — спросила она, глядя ему в глаза.
— Да. — Он немного опешил — так неожиданно и стремительно произошла эта никак не запланированная встреча.
— Я дочь капитана Нормана, Шейла, — произнесла она, отодвигая стул и присаживаясь напротив Ильи Матвеевича. — Отец не смог откликнуться на письмо. — Она продолжала смотреть ему в глаза и вдруг тихо добавила, меняя местами прошлое и настоящее:
— Ты рад меня видеть, Илья?