Клеопатра
Шрифт:
А уж такой Клеопатре, какая есть!..
Оставалось придумать, как выбить из головы упрямицы стремление заслужить любовь Рима и одобрение его матрон и патрициев.
Клеопатра шла навстречу Цезарю быстрым шагом. Он с первого взгляда понял, что дело здесь не только в ее радости от встречи с любовником, перед Цезарем была деятельная, неугомонная царица Египта. Значит, снова чтото придумала!
Так и есть, голос от волнения звенел, хотя обычно был глуховатым.
– Цезарь, Сосиген закончил расчеты, и ты можешь вводить новый календарь!
Диктатор чуть улыбнулся:
– Ты поприветствовала бы меня сначала хотя бы из вежливости…
Чмокнула в щеку: «Я тебя люблю», – и снова за свое:
– Но тебе придется продлить нынешний год на два месяца!
– Как ты себе это представляешь? Я объявлю Риму, что ввожу еще два дополнительных месяца?
– Да, ваш календарь перегнал нормальный на два месяца, придется удлинять.
Цезарь уже понял, что никаких объятий и поцелуев, пока он не выслушает все о новом календаре для Рима и не примет по этому поводу решения, ждать не стоит. Вздохнул:
– Ты хоть поесть дашь? Может, обсудим все за трапезой?
Не было заметно, чтобы она хоть на миг смутилась своей невежливости, спокойно кивнула:
– Пойдем, все готово, и Сосиген уже ждет.
В триклинии действительно все было готово для трапезы, а александрийский астроном стоял, держа в руках свитки папируса, видно, с расчетами. Но Цезарь решил сопротивляться до конца:
– Пока не поем, ничего слушать не буду! Сосиген, иди к столу, от хозяйки приглашения не дождешься!
Клеопатра даже бровью не повела, лишь оглянулась на Хармиону, видно, давая знак, чтобы принесли угощение. Но по тому, что мест для возлежания было три, а кроме них больше никого не предвиделось, Цезарь понял, что на Сосигена тоже рассчитывали.
Конечно, астроном был несколько смущен возможностью ужинать вместе с сильнейшими мира сего, но держался стойко. Цезарь с удовольствием заметил, что он знаком отказался от вина, видно, предпочитая, как и диктатор, вести нужные разговоры трезвым.
Вдруг у Цезаря мелькнула озорная мысль: календарь может подождать и до завтра, интересно, насколько хватит терпения у Клеопатры, если затянуть ужин допоздна? Он хвалил одно блюдо за другим, все затягивая и затягивая разговор и разглагольствуя о каждом из них. Сначала царица злилась, потом ее взгляд вдруг блеснул лукавством: Клеопатра поняла хитрость Цезаря. Ах, ты так? Ну, держись!
Словно объясняя Сосигену чтото о гаруне – рыбном рассоле, так любимом римлянами, она поегипетски произнесла:
– Сосиген, ничему не удивляйся. Диктатор намеренно затягивает разговор, проверяя нашу выдержку, потерпи немного.
Следом царица о чемто попросила Хармиону, та кивнула, и почти сразу в триклиний вошел повар.
– Вот тот, кто приготовил так понравившиеся тебе блюда, Цезарь. Думаю, стоит похвалить его в лицо и расспросить, как получаются столь изящные вкусы.
Цезарь мгновенно понял задумку любовницы, улыбнулся повару:
– Я благодарен тебе за необычные вкусы и умение угодить любому, даже самому капризному гостю. Думаю, хозяйка тоже ценит твои старания. У тебя много дел? Ты можешь идти.
Казалось, после этого повара можно бы и отпустить, но Клеопатра с воодушевлением возразила:
– Нет, нет! Дела подождут. Ради такого гостя, как диктатор, повар готов бросить их все, рискуя испортить какоенибудь блюдо. Но, думаю, у него уже готово все, поэтому мы можем подробно расспросить о таинствах его кухни. Скажи, как долго жарился вот этот гусь и какие приправы нужны, чтобы он был столь ароматен?
Цезарь с любопытством уставился на любовницу. Та явно собиралась разыгрывать целый спектакль. Интересно, а теперь насколько ее хватит?
Хватило надолго, причем немного погодя Клеопатра действительно так увлеклась расспросами собственного повара, что, похоже, забыла, для чего это задумано. Она уже не лежала, а сидела, воодушевленно задавая вопрос за вопросом.
Сосиген потрясенно наблюдал за царицей, а Цезаря так и подмывало закрыть рот Клеопатре поцелуем. Ну что за женщина! Начала с мелкой мести за его нежелание слушать про календарь, а теперь увлеклась сама и остановить ее трудно. И все же он нашел способ сделать это!
Цезарь чуть наклонился в сторону Сосигена:
– Думаю, хозяйка столь увлечена беседой с поваром, что мы можем удалиться и в это время обсудить твои расчеты.
Астроном беспокойно оглянулся на Клеопатру: а как же царица, позволительно ли уйти без ее разрешения? Цезарь усмехнулся:
– Позволительно, пусть болтает о достоинствах запеченной рыбы перед отварной.
Но уйти не успели, у Клеопатры два уха, одно из которых внимательно слушало повара, а второе Цезаря. Как и сам диктатор, она тоже умела делать несколько дел сразу.
– Хотя наш гость и хвалил твои блюда, он не намерен слушать о тонкостях их приготовления. Что делать, это дано не всем мужчинам… Мы еще побеседуем с тобой о рыбе. – И тут же повернулась к Сосигену: – Продолжим в таблине, если ты не против.
Цезарь едва не огрызнулся: не мешало бы спросить сначала его! Но не успел, улыбка хозяйки предназначалась уже любовнику:
– Я угадала твое желание. Цезарь?
– Угадала.
Клеопатра вздохнула с деланым облегчением:
– Хорошо, а то мне показалось, что ты хотел побеседовать с поваром, но оказывается, я ошиблась, и ты все это время страстно желал обсудить астрономические расчеты Сосигена!
Все это время Цезарь страстно желал совсем другого, но не говорить же об этом вслух перед астрономом!
И все же он был не менее разумен, чем любовница, и не меньше нее умел увлекаться умными идеями. А идея нового календаря была именно таковой. Его реформа назрела давно, календарь римлян был лунным и заметно опережал солнечный, потому как включал в себя всего 355 дней. Недостающие дни обычно прибавлялись каждые два года в конце года, но изза давних политических неурядиц этого уже несколько лет не делалось. Клеопатра говорила верно – все праздники опережали свое нормальное положение уже на два месяца! Ладно бы Сатурналии, но нелепо радоваться празднику урожая, когда такового пока нет.