Клятва
Шрифт:
– Нет. Я не позволю.
Элиза оглянулась на меня и расхохоталась.
– Ланс, ты ничего не понял…
Я обнял её и крепко прижал к себе – дрожащую, замёрзшую. Всё я понял. Больше, чем хотел…
– Я не позволю. Я найду выход. Мы найдём. Элиза, едем со мной. Наверняка можно что-то сделать, наверняка можно обмануть твою клятву – все клятвы нарушаются, в конце концов! Едем со мной в Мальтию, я укрою и тебя, и сына…
– И я принесу клятву твоему королю, и потом ты будешь смотреть, как он превращается в чудовище вроде Хелении, чтобы я убила и его в конце концов?
– пробормотала Элиза. – Нет, - она осторожно высвободилась из моих рук. – Но ты прав: Никки в Мальтии пока безопаснее. Пусть едет с тобой. Потом, когда всё изменится, я заберу его., - она искоса глянула на меня. – Он должен быть со мной, Ланс. Я могу его защитить.
– А разве я…
– А ты не чародей, - отрезала Элиза. – Это я могущественный меч Магианы. Я сильнее.
Я посмотрел на неё, съёжившуюся рядом на скамейке, маленькую, хрупкую. И не выдержал:
– Ты говорила, что не понимаешь, почему я сегодня поехал за тобой.
Элиза подняла взгляд.
– Красивый жест?
– Потому что я люблю тебя, - слова дались на удивление легко, будто только того и ждали. – И всегда любил. Несмотря на то, что ты делала. Несмотря на то, кто ты. Я ненавидел тебя, я жалел тебя – и всё равно любил. Я сегодня готов был предать своего короля ради тебя.
Элиза отвернулась. Я подождал, уже почти жалея, что сказал всё это. Элиза молчала, и это было красноречивее слов.
В конце концов, в нашем мире из чудес, похоже, только чародеи да целители…
Я взял её за руку, поцеловал. Её кожа ещё горько пахла дымом.
– Я знаю, что я для тебя никто. Не чародей, не похож на тебя, не сильный и не могущественный – как, например, твой Заккерий. Но я люблю тебя больше всех чародеев вместе взятых. Любить тебя – как пить жуткий, жестокий яд. И я, похоже, буду пить его вечно. И, честно говоря, мне абсолютно всё равно, кто ты – я буду тебя ненавидеть, буду проклинать, но и любить тоже. Я хочу, чтобы ты знала: в твоём чёрном мире, где все против тебя, есть человек, который любит тебя несмотря ни на что. Может, хотя бы тебе от этой ядовитой любви станет легче.
Когда я уходил, Элиза сидела, сжавшись на скамейке, и тихо раскачивалась вперёд-назад. Я хотел остаться с ней – я этого очень хотел. Но понимал, что не могу. Просто не должен. Я ей не нужен. Я сказал, и она промолчала. Всё. Сейчас я действительно всё понял. И, бездна забери, это почти ничего не изменило.
Мы бы никогда не могли быть вместе. Не было такого – чтобы чародей и человек… Не было и не будет.
Наутро Элизы в проснувшемся трактире не оказалось. Мы с Никки позавтракали, выслушали историю про то, как чародейка призвала к себе помощника, не иначе как демона из бездны, тот схватил её и унёс во вспышке пламени. Никки пытливо слушал, я пытался поддержать разговор, но не получалось – в рассказах купчих всплывали такие подробности, что у меня просто слов не находилось, только смех.
Позже, покачиваясь в седле подле меня и поглаживая шею Бурыша (совершенно, кстати, спокойно его вопринимающего), Никки торжественно объявил:
– Я тебя прощаю.
– Ну слава Девятке!
– рассмеялся я. И ведь мне действительно стало легче. – Кстати, мама согласна, что ты поживёшь у меня. Так что…
– А я знаю, она сказала, - безмятежно отозвался Никки. И тут же, дёргая Бурыша за гриву, сообщил: - Мне нравятся лошадки, они все такие? А у меня своя будет? Я хочу свою, как у тебя, я очень хочу! А меч ты мне подаришь? Настоящий, как твой. А драться научишь? А то мама нормально показать не может, что делать надо. А…
Я слушал его болтовню и чувствовал себя в тот момент счастливейшим человеком в мире. И вот честно, мне для этого счастья не нужны были ни великие идеи, ни долг королю – а только подпрыгивающий от нетерпения в седле мальчишка – мой сын! – захлёбывающийся от распиравших его слов.
И меня совершенно не интересовало, что он чародей.
Глава 20. Жена
(Из записок Элизы Северянки)
– Кто был этот юноша, с которым ты исчезла из Шлейпега? – первым делом поинтересовалась Хеления, вызвав меня утром во дворец.
Она была бы рада, если я бы я умерла. Я знала, и она знала. Хеления подозревала, что рано или поздно я ударю ей в спину, не понимала, как, но предчувствовала.
Старая стерва.
– Шпион из Мальтии, Ваше Величество.
– М-м-м, - протянула Хеления, подавая служанке другую руку для маникюра. – И что же с ним стало?
Я, усмехнувшись, повернулась к окну. Дождь. Снова дождь. На Западе очень сырая зима. Ненормальная. За эти пять лет я часто ловила себя на мысли, что хочу вернуться на Север, к снегу, к морозам моего детства.
– Его больше нет, Ваше Величество.
Хеления кивнула. Она знала, что я не лгу. Никогда – даже ей.
Но она же научила меня виртуозно играть со словами.
– Бедный мальчик. Он был довольно симпатичным. Надеюсь, тебе понравился?.. Я говорила, что ты мне нужна?
– Да, Ваше Величество.
– Сегодня будешь присутствовать на Государственном Совете, - приказала Хеления, цыкнув на испуганную служанку. – И будь добра, дай понять этим трусливым идиотам, что если я хочу войны, война будет.
– Да, Ваше Величество.
– А как, кстати, твой сын? – словно между прочим поинтересовалась королева Запада. – Я слышала, Дар разрушен.
– Да, госпожа, - Дар мне было жалко. Очень. Я год его обставляла, сама, по всему миру скупала диковинки, искала мастеров – и только для того, чтобы какие-то мерзавцы пришли и всё взорвали? – С Николасом всё в порядке. Он успел исчезнуть до нападения, - а ты, старая дура, думала, я не научу сына банальной самозащите – после того, что ты с нами сделала?!
– Смышлёный мальчик, - Хеления отлично умела носить маску, разочарования в её голосе я даже не услышала. – И где он сейчас?
– Не знаю, Ваше Величество, - честно отозвалась я. – Но он в безопасности, - и уж точно большей, чем рядом с тобой.
– Ну-ну, милая, - откликнулась Хеления. – Когда я закончу с Мальтией, ты найдёшь людей, с которыми твой сын в безопасности, и убьёшь их. Поняла?
Старая стерва, да ты раньше сдохнешь!
– Да, Ваше Величество.
– Но после Мальтии – ты последнее время слабеешь на глазах, не хочу, чтобы война из-за тебя сорвалась. Ну вот что это – дала себя поймать, чуть не умерла… Да, и вот ещё: убей Виттория, он мне надоел.