Чтение онлайн

Она не могла понять Инди, не могла уяснить, как можно предать тех, кто рядом с тобой. Взять хоть Лори — ведь мог он тогда уйти, мог. Не ушел, бился за нее — до последнего бился. А Инди ее предал...

Итак, куда ей теперь? В то, что Инди преда­тель, никто не поверит — скорее поверят ему, а уж он найдет, что сказать. Ее обязательно будут искать — и найдут, это лишь вопрос времени. Так куда идти?

Уже темнело, когда Яна вышла на окраину го­рода. Рядом с одним из домов под навесом лежало сено. Осмотревшись, Яна быстро подошла к навесу, забралась на кучу, протиснулась подальше, чтобы никто ее не увидел.

Скоро стало совсем темно. Яна лежала и думала о том, почему так получается, что хорошие люди гибнут, а негодяи продолжают жить. Неужели Боги не видят такой несправедливости? Или их вообще нет, Богов этих?

Где-то неподалеку слышался женский смех, ему вторил громкий мужской голос. Живут ведь люди — веселятся, любят друг друга, детишек растят. Сейчас, наверное, ужинать сядут — толь­ко сейчас Яна ощутила, насколько голодна. Ниче­го, завтра она обязательно что-нибудь раздобудет. Она сильная, у нее все получится. Не сдастся она, пусть Инди на это не надеется. Более того, она бу­дет мстить: таким людям, как Инди, не место на этом свете. Не сейчас, позже, когда ее перестанут искать, когда все успокоится. Завтра она уйдет из города, переждет трудные времена. И обязатель­но вернется...

Проснулась она еще затемно — ей приснился плохой сон. Что же ей снилось?

Ей снился Инди, вспомнила она. И еще снился этот гасклит...

Вспомнив сон, Яна нахмурилась. Все правиль­но, гасклиту грозит опасность. И не только ему, но и Альваросу. Как же она не подумала об этом раньше?

Несколько минут Яна лежала, не зная, что ей делать. Она собиралась уйти из города, даже зна­ла уже, куда пойдет. Но если она уйдет, гасклит погибнет...

Ей было очень трудно принять это решение. Тем не менее, Яна выбралась из-под навеса и пошла в сторону реки. Скоро рассвет, там сейчас много ры­баков. Они перевезут ее на другую сторону.

Она спешила, как могла, — и поняла, что про­исходит что-то неладное, увидев вдали облако дыма. Через пару минут впереди послышались голоса, Яна торопливо сошла с дороги в лес. Отбе­жав на десяток шагов, легла, спрятавшись за тол­стым стволом.

Это был целый отряд стражников, не меньше ста человек. Они ехали по направлению к городу. Яна вжалась в землю, боясь, что ее заметят. Не заметили — приподняв голову, девушка увидела карету с открытым верхом. Это была карета Кор­ригана, Яна не могла не узнать ее. Сам Корриган расположился на заднем сиденье, рядом с ним си­дел еще кто-то. Господи, да это же Инди!

Она опоздала — осознание этого казалось невы­носимым. Один из стражников мельком взглянул в ее сторону, Яна тут же уткнулась лицом в землю. И уже не осмеливалась поднять голову, пока от­ряд не проехал мимо.

Наверное, ей можно было возвращаться, — тем не менее, Яна пошла дальше. Вдруг он где-то там — смог убежать, спрятаться?

Когда она подошла к знакомому месту, дом Аль­вароса уже догорал. Увиденное не стало для Яны неожиданностью, она уже давно поняла, что имен­но здесь горит. Так оно и оказалось. От обугленных останков дома несло нестерпимым жаром, здесь уже не было никакого колдовства. Яна отошла в сторону, потом обошла вокруг дома. Никого...

Его схватили, теперь у Яны не осталось в этом никаких сомнений. Ведь показалось же ей, что там, it карете, кто-то лежал на переднем сиденье. Инди опередил ее.

— Прости меня, — тихо сказала Яна, глядя на догорающие останки бревен. — Это я виновата...

Из глаз потекли слезы. Смахнув их ладонью, Яна повернулась и медленно пошла по тропинке и сторону дороги. Да, она ошиблась. И гасклит по­платился за это жизнью.

Она не стала заходить в город и просто обошла его стороной. И если еще утром Яна не знала, как ей быть, то теперь все представлялось предельно ясным.

Там, куда она теперь шла, Яна никогда не была, но многое слышала об этом месте. Странно, что она не подумала о нем раньше.

Дорога плавно уходила вправо, огибая неболь­шое красивое озеро. А ей налево, по этой густо за­росшей тропинке. Идти долго, но она обязательно дойдет...

После полудня Яна остановилась передохнуть у лесного ручья. С удовольствием выкупалась, по­ела свисающих с кустов к самой воде спелых ягод. Это было здорово, она срывала ягоды губами прямо из воды — и улыбалась, когда у нее это не получа­лось. Ей не хотелось думать о том, что произошло. Мысли об этом причиняли ей боль.

Отдохнув, Яна пошла дальше и ближе к вече­ру пришла наконец в то место, куда так упорно стремилась.

Прямо перед ней раскинулись ровные мона­стырские огороды, монашки в черных платках по­лоли сорняки. Чуть поодаль, вверх по склону, были разбросаны бревенчатые избушки, над некоторы­ми из них курился дымок. Теперь бы только найти настоятельницу...

Ее встретили очень добродушно, сразу подска­зали, как пройти к дому настоятельницы. Саму на-

стоятельницу, матушку Аглаю, она увидела лишь через час — вместе с тремя монашками та верну­лась из леса с полными ягод корзинами. Яна чув­ствовала себя очень неловко, прося приютить ее, но все сложилось на удивление хорошо. Ее накор­мили, отвели место в одном из домиков, где уже жили две монашки. Такого ласкового и доброго к себе отношения Яна никогда еще не видела — раз­ве что в детстве, когда была жива мама. Может быть, именно поэтому засыпала она со слезами на глазах — и ощущением того, что наконец-то она кому-то была нужна.

Нельзя сказать, что монашеская жизнь Яне однозначно понравилась. Приходилось очень рано вставать и много работать, сестры долгие часы про­водили в молитвах, во время которых Яна чувство­вала себя очень неловко. Нет, она молилась вместе со всеми, но именно поэтому чувствовала себя ви­новатой. Чувствовала себя обманщицей, притвор- , щицей — потому что не верила в то, что делала. Разве мало молилась она в детстве — тогда, когда умирала мама, когда ей было так трудно? Верила ведь тогда, очень верила. Чуда ждала — потому что не мог Он ее бросить, не заслужила она этого.

Бросил. Не помог. И как она может просить Его о помощи, когда Он так жесток и бездушен? Если нет от него помощи, когда она так нужна? Глу­по все это. И сабля ей в этой жизни помогла куда больше Бога.

Тем не менее, она молилась и даже вскоре на­училась чувствовать во всем этом какое-то утеше­ние. Самой было странно, слезы на глазах высту­пали. И казалось иногда, что дотягивалась душа ее до чего-то доброго и чистого, вечного, необъят­ного. В такие минуты Яну охватывало ощущение искреннего счастья, она переставала чувствовать себя одинокой. Огорчало лишь то, что счастье ока­зывалось очень недолгим. Заканчивалась молитва,