Чтение онлайн

Человек, зачавший сам себя, и умерший за сорок лет до своего рождения.

Странная вещь время... А иногда – страшная.

– Ну что же, Николай Иванович, пора прощаться... – сказал Лесник. – Должен заметить, что задание адмирала вы все-таки выполнили.

– Каким же образом? – искренне удивился Старцев.

– Помните утверждение одного из погибших матросов? О том, что немецкий катер очень напоминает «миноносцы-призраки», но последние вроде бы несколько больше его по размерам?

– Помню. Но увы, в наше время подобных катеров не строили. Ни Германия, ни какая-либо иная держава.

– Естественно, пока не строили. Но ваша эскадра прошла слишком близко от «Тускароры». А воды вокруг нее и в самом деле изобилуют призраками – из прошлого и из будущего. Вы же видели пассажирский лайнер конца двадцатого века? Смутный силуэт, постепенно обретающий вещественность и затем вновь ее теряющий. Именно таким образом вашим вахтенным довелось увидеть шнелльботы – причем несколько более поздней постройки, чем тот, с которым пришлось встретиться нам. К тому времени немецкие корабелы увеличили водоизмещение своих торпедных катеров примерно в полтора раза, оставив ту же принципиальную схему. Думаю, не ошибусь, если скажу, что путь вам пересек один из отрядов шнелльботов 2-й германской флотилии, спешащий к проливу Скагеррак.

Лесник мог добавить, что именно там 9 мая 1940 года состоялось морское сражение, надолго ставшее предметом гордости немецких катерников... Но не стал. Ни к чему капитан-лейтенанту знать подробности грядущих войн.

– Значит, наши артиллеристы палили в бесплотные призраки, но отнюдь не сотканные лишь их воображением... В реальные, если можно так выразиться, призраки. И невзначай зацепили подвернувшихся рыбаков, – медленно проговорил Старцев. – Боюсь, трудно будет убедить в том господ из британского Адмиралтейства. Да и российских адмиралов тоже. Ладно, надеюсь, что Рожественский сумеет выпутаться из сей скандальной ситуации без ущерба для российского военно-морского флага. Господин Буланский сказал, что у него есть неплохая версия для адмирала – история, очень похожая на случившуюся, но без фантастических путешествий во времени. Хотелось бы верить, что выдумка Богдана Савельевича сработает.

Сработает, мысленно подтвердил Лесник. Сработает и тут же угодит под гриф «совершенно секретно». По крайней мере, очень хочется надеяться – что история все же идет привычным ходом, а встреча с «Тускаророй» лишь одна из бесследно канувших в Лету тайн рухнувшей Империи.

Старцев достал брегет, крышка открылась с мелодичным перезвоном.

– Однако пора... Наша остановка совсем недолгая, и лучше бы мне находиться рядом со шлюпкой, дабы успеть отплыть как можно дальше. Не хотелось бы невзначай оказаться во временах Рюрика. Надеюсь, что и вам удастся без помех попасть в свое время, хоть и позже, чем вы рассчитывали.

– Что поделать, если из-за всученной Азиди фальшивки мы проехали свою остановку, не заметив платформы... Ничего, сойдем на третьем круге. Могу я напоследок попросить об одном одолжении?

– О каком?

– Оставьте мне один из ваших кольтов. Патроны к моему пистолету закончились.

– Думаете, вероятны новые гости? Берите... – капитан-лейтенант протянул револьвер рукоятью вперед. – Барабан полностью снаряжен, но запасными патронами разодолжить не могу, сам поиздержался. Кстати, имейте в виду – спуск при взведенном курке очень мягкий.

– Спасибо. Если встречу кого-нибудь из ваших правнуков – верну обязательно.

Старцев широко улыбнулся, пожал Леснику руку, пошагал в сторону готовой к спуску шлюпки.

Коллежский асессор Буланский попрощаться с коллегой из будущего не пожелал. Между ними в последние часы выросла невидимая ледяная стена отчуждения, причем исключительно по инициативе Богдана. Выросла после беседы, состоявшейся сразу после похорон.

Отведя Лесника подальше на ют, Буланский начал разговор без долгих вступлений, в довольно резком тоне:

– Известно ли вам, милостивый государь, что ваша, с позволения сказать, напарница, – не совсем человек? Вернее, совсем не человек?

На прямой вопрос последовал такой же прямой ответ:

– Да. Известно.

Буланский, казалось, слегка растерялся – впервые за время нынешнего знакомства с Лесником. Словно он готовился убеждать и приводить доказательства, а собеседник так вот взял и сразу согласился.

– Известно, – повторил Лесник, видя, что пауза затягивается. – Она служит тому же делу, что мы с вами. И служит, как вы могли убедиться, неплохо.

– Я не буду поминать идущую не от Бога, но от дьявола родословную не-людей, – заговорил наконец Буланский. – Сам не очень верю в эту гипотезу. Более того, хорошо понимаю, что со времен Ваньки Каина воров и убийц лучше всего ловят бывшие разбойники и душегубы... И что собаки-волкодавы просто давно прирученные волки, понимаю. Все так... Но должны же быть некие пределы, за которыми результат уже не оправдывает примененные для его достижения средства. И мне кажется, милостивый государь, что вы и ваши коллеги чересчур смело ступили за оные пределы.

Лесник с трудом сдерживал абсолютно неуместное желание: рассмеяться горьким, безрадостным смехом. И объяснить Буланскому, КОГО тот в свое время начнет использовать для достижения целей...

Богдан тяжело вздохнул.

– Думаю, бессмысленно осуждать людей, покамест – для меня – еще не родившихся. Надеюсь, мне дожить до вашего времени не доведется. Но помните одно, милостивый государь: прощенные душегубы зачастую берутся за старое. А псы иногда вспоминают про свою волкохищную природу.

Шлюпка растворилась в туманной ночи. Лесник уже потерял бы ее из виду – но красный всполох зажженного Буланским фальшфейера обозначал местоположение русских моряков.

Потом фальшфейер погас, но Леснику показалось, что в темноте вспыхнула другая красная точка – вполне возможно, топовый огонь миноноски...

А затем вновь наступил короткий миг черной пустоты, и туманная ночь сменилась днем, – тоже, впрочем, туманным.

Следующий час Лесник потратил на блуждание по самым дальним закоулкам корабля: громко звал шкипера Андерсона – дескать, можно выходить, все неприятности закончились. Отвечало лишь гулкое эхо. Или шкипер не поверил, или встреча с боевиками Азиди оказалась для него роковой.