Чтение онлайн

Потом радость прошла, и вернулась черная безнадежность, и Андерсон вновь закричал.

Наверное, Тот, кто когда-то все это сотворил, все-таки услышал шкипера. Потому что внезапно налетевший порыв ветра раздвинул полог тумана – и в разрыве Андерсон увидел смутный силуэт корабля. Он издал новый крик – на сей раз крик радости. А потом вдруг замолк, словно горло стиснула петля безотчетного ужаса...

Корабль был большим.

Большим и очень красивым – летящий силуэт, будто стелющийся поверх свинцовых волн. Косо срезанный форштевень вздымал белый бурун, из трубы валил густой черный дым.

Орудийные башни были развернуты вправо, и длинные стволы пушек глядели Андерсону прямо в лицо.

Старший артиллерийский офицер тяжелого крейсера «Адмирал Хиппер» опустил бинокль и повернулся к вахтенному командиру.

– Флага не вижу, но это явно англичанин. Кажется, лежит в дрейфе. Судя по размерам и силуэту – легкий крейсер типа «Каледон». Открываю огонь из носовых башен.

Вахтенный командир кивнул и что-то сказал замершему у штурвала рулевому. Артиллерийский офицер поднял трубку внутренней связи и тоже произнес несколько слов. Как бы в ответ на его приказ огромное стальное тело крейсера легко изменило курс, ложась в пологую циркуляцию.

Теперь крейсер описывал гигантскую дугу, в фокусе которой находился вражеский корабль. Обе носовые башни медленно разворачивались вправо, нащупывая цель длинными хоботами стволов. Противник пока не проявлял никаких признаков жизни. Еще одна отрывистая команда – и стволы вспухли багровым пламенем.

Два первых снаряда легли с недолетами, два следующих подняли белые фонтаны у борта и позади кормы цели, которая все еще не отвечала. Почти как на учебных стрельбах по кораблю-мишени.

– Перейти на поражение! – скомандовал в трубку артиллерист.

Следующий залп был уже четырехорудийным. И попал в цель.

– Блестяще, Вилли! – сделал комплимент вахтенный офицер, наблюдая, как над неприятельским ютом поднимается огромный столб дыма и пламени. – Похоже, мы угодили им точно в снарядный погреб – и сдетонировал весь боезапас!

Окутанный дымом корабль стремительно заваливался на корму, но артиллерист казался недовольным.

– Снарядный... – проворчал он. – Ты видел на этом корыте хоть одну приличную пушку? Кстати, тебе не показалось...

Он сделал паузу, словно не мог решить: стоит ли озвучивать свои сомнения. Потом все-таки продолжил:

– Тебе не показалось, что корыто взорвалось за мгновение до того, как упали наши снаряды?

– Какая разница? Так или иначе томми сейчас отправятся к Голому Гансу...

Действительно, агония неизвестного корабля не затянулась – несколько минут спустя там, где он только что находился, осталась лишь бурлящая водяная круговерть. В мощный цейссовский бинокль можно было различить лишь вращающиеся в пене останки – кусок стеньги, край оранжевого надувного плота, и что-то, похожее на человеческую голову.

Вахтенный офицер пожал плечами, оторвался от бинокля и нагнулся к переговорной трубе.

– Самый полный вперед! – отдал он команду в машинное отделение.

Шум турбин изменил тональность и стал более басовитым. Длинное стальное тело крейсера вздрогнуло, будто пришпоренный конь, и прибавило скорость. Егеря-десантники, скрючившееся в неудобных позах по кубрикам и коридорам, пошевелились, но не проснулись – лишь крепче сжали в руках автоматы и винтовки. Им оставалось еще несколько часов покоя. Взрезая волны и время от времени вздымая форштевнем огромные фонтаны брызг, «Адмирал Хиппер» мчался сквозь рассветную дымку дальше – к мирно спящему в блаженном неведении Тронхейму.

Пулевые отметины на стенах красного кирпича казались совсем свежими – два года назад именно здесь, в железнодорожных мастерских, растянулся на неделю последний акт кровавой трагедии, известной под названием «Красноярская республика». Неделю взбунтовавшиеся рабочие и мятежные солдаты из тылового железнодорожного батальона отбивались с отчаянием загнанных в угол крыс.

Подавляли мятеж вернувшиеся с сопок Манчжурии фронтовики из Красноярского и Омского полков – и не церемонились с изменниками, вздумавшими бунтовать, пока другие проливали кровь за Отечество... Об этом говорили офицеры – ярко, прочувствованно. На их речи солдаты в большинстве своем отвечали гробовым молчанием, но приказы выполняли исправно. Резня шла не на жизнь, а на смерть.

И всю эту неделю, пока длилась осада мастерских, буквально под ногами у мятежников лежал «Кладенец»... Богдан ужасался мысли, что его могли случайно обнаружить, и...

Казалось бы, при такой службе давно уж пора отвыкнуть ужасаться чему-либо, и он отвык, – но встающее перед мысленным взором зрелище гигантской огненной вспышки, стирающей с лица земли Красноярск – ужасало-таки.

Деревянный короб обнажился полностью – громадный, испачканный землей. Рабочие засуетились, подводя ваги. Затем заскрежетали шестернями две громадные лебедки.

Буланский и статский советник Смидович в суете не участвовали, стояли поодаль, курили.

– У вас, Богдан Савельевич, подготовлена ложная информация для прикрытия? – негромко спросил статский советник. – А то ведь поползут слухи, что прятали тут от японского супостата весь золотой запас Империи...