Костер для инквизитора
Шрифт:
К удивлению Губанка, дочь, не прекословя, встала и двинулась за Ласковиным. А за ней, замыкающим, пошел сам Павел Васильевич.
«Как она похудела», – подумал он, глядя на истончившиеся икры Аллы.
Перешагнув через тушу «привратника», они покинули «обитель».
В машине Ласковин сразу взялся за телефон.
– Ростик,– сказал он в трубку.– Запиши адресок.
И продиктовал адрес квартиры, где они побывали. И, отвечая на вопрос:
– Мелочь. Травка, развращение несовершеннолетних, что найдете. Да, по моей части. Нет, пальцем не тронул. Будь.
Сложил трубку, завел машину.
Губанок сидел сзади, рядом с дочерью. Он чувствовал ее тепло, хотелось обнять девочку, утешить… но Павел Васильевич не решался.
– Куда теперь? – спросил он.
Ласковин протянул через плечо карточку с адресом.
– Реабилитационный центр,– объяснил он.– Для таких, как ваша дочь. Вы кем работаете?
– Программист. В фирме.
– Зарабатываете хорошо?
– Прилично.– И, уловив намек:– Сколько я должен?
– На карточке, внизу, расчетный счет. Переведете, сколько сможете.
– Конечно, конечно,– проговорил Губанок.– А сколько я должен лично вам, Андрей Александрович?
– Мне – ничего.
Ласковин прибавил газа, и «ауди» запетляла между машинами.
«Рискованно водит»,– подумал Губанок. Эта мысль показалась ему забавной.
– Андрей Александрович,– спросил он через некоторое время,– а что вы сделали с… этой?
– Я? – Губанок услышал короткий смешок.– Я – ничего. Переволновалась немного. Бывает, верно?
– Ну как? – поинтересовалась Наташа.– Выручил?
– А как же,– без особого воодушевления ответил Андрей.
– А почему такой задумчивый? Что-то случилось?
– Да нет, ничего особенного.
Верно, ничего особенного. Просто работяга, который вылез из канализации, очень уж напоминал мужика, положившего новорусов у «Октябрьского».
«Для того, кто видит, случайных встреч не бывает»,– говаривал Слава Зимородинский.
А для того, кто не видит?
Этого Андрей не знал. Потому что видел редко.
А между тем всего лишь десять минут назад, когда Ласковин входил в подъезд, навстречу ему попались двое мужчин, на которых его сэнсэй точно обратил бы внимание. Тогда как проникнутый уверенностью в собственной крутизне Андрей прошел мимо, не взглянув. И напрасно. Если охотник становится дичью, все еще полагая себя охотником, обычно от него остается только кучка обглоданных костей и дюжина несъедобных предметов, вроде часов и бронзовых пуговиц.
– Этот? – сказал младший из двоих.
Скорее утверждение, чем вопрос.
– Да.
– Могуч.
– Силен,– поправил старший.
– Берем? – напряженно спросил младший, глядя в черную дыру подъезда.
Брови старшего сдвинулись. Две мохнатые гусеницы под мощным голым лбом.
– Нет. Не время.
Младший кивнул. С облегчением. Медведя можно убить кухонным ножом. Но лучше это сделать, когда медведь спит.
Глава седьмая
День у Альбины Сергеевны Растоцкой выдался отвратительный. Поставщик опять задержал партию кожи, а неустойку из него хрен вытрясешь, потому что госпредприятие. Штатный хахаль Симочка совсем оборзел и на работу заявился аж к двум, хотя нужен был срочно: компьютер совершенно взбесился – дизайнер матерился так, что у окружающих уши дымились. А Симочке – хоть бы хны.
«Гнать его пинками,– подумала Альбина.– И из фирмы, и из постели».
Вдобавок разболелся лицевой, или как там его, нерв. Это значит, если разойдется всерьез, к завтрему рожу, как пить дать, перекосит. А это просто труба, потому что рожа Альбине нужна позарез. Канадский старпер, как она подозревает, выбрал ее из четырех кандидатов исключительно по внешним данным. Слава Богу, ложиться под него не придется: даже в Канаде семьдесят с хвостиком – возраст небоеспособный. Может, отложить встречу на послезавтра? Блин! А послезавтра – «стрелка» у замголовы по льготе. И тоже мордашка нужна, как воздух!
Альбина Сергеевна сжала брелок, привычно мявкнула сигнализация. Двери открылись, и Альбина плюхнулась на водительское место, еще раз помянув недобрым словом хахаля Симочку, который ухитрился наглотаться водяры, когда она уже отпустила шофера.
Включив двигатель, Альбина опустила стекло и закурила. Мерный рокот мотора успокаивал. Альбина Сергеевна погладила обшитую деревом панель. Определенно, эта игрушка стоит вложенных денег.
«Ну, поехали»,– сказала Альбина сама себе, и импортная тачка, расплескивая широкими протекторами русскую грязь, покатилась к арке.
– Блин!
Альбина вжала педаль тормоза в пол – какой-то урод выскочил прямо под колеса, проехался лапами по капоту и побежал дальше. Гегемон хренов!
Альбина распахнула дверцу и дала волю дурному настроению.
– Мудак! Псих! – закричала она вслед.
Гегемон резко остановился.
Ну и рожа!
– Ты что, псих, придурок? Жить надоело?
Гегемон шагнул к ней, и шестое чувство подсказало Альбине: надо валить. Точно, псих.
Альбина Сергеевна захлопнула дверцу. Не то чтобы она испугалась (газовый пистолет – в бардачке), но как-то…
Когда она взялась за руль, гегемон уже втиснулся между машиной и стеной и схватился грязной лапой за дверцу – Альбина забыла поднять стекло.
«Ну, сам нарвался!» – подумала Альбина и полезла за пистолетом.
Рука ее остановилась на полпути. Прямо перед ее лицом оказалось широченное лезвие неимоверного ножа. Огромного, с зазубринами, сверкающего так, что Альбина увидела в нем свое отражение. Как в зеркале.
Противная слабость охватила ее. Будь это примитивная заточка или что-нибудь кухонное, Альбина бы так не перепугалась. Но это украденное из американского боевика чудовище настолько не вязалось с посконной рожей русского бомжа-алкаша-гегемона… Мысли Альбины превратились в желе с красными прожилками ужаса.
А гегемон тем временем по-хозяйски распечатал заднюю дверь и плюхнулся грязной жопой на бордовый плюш. Страшный тесак теперь оказался под подбородком Альбины, и она вдруг поняла: одно движение – и ее горло будет перерезано.
«Сейчас описаюсь»,– подумала Альбина.
– Поехали,– спокойно сказал устроившийся у нее за спиной.
– Убери нож,– чуть слышно проговорила Альбина Сергеевна.
И, к ее удивлению, страшное лезвие исчезло.
Трясущейся рукой Альбина потянулась к пачке с сигаретами.