Чтение онлайн

— Я сам, — сказал он тихо, хрипло.

Ловкими, привычными движениями он привязал обеих лошадей к столбу, потом провел предплечьем по лбу. Я невольно следила, как перекатываются мышцы под загорелой кожей и как румянец все еще держится высоко на скулах после нашей скачки.

Я уже поднялась на середину ступенек, когда его пальцы обхватили мое запястье. Под его прикосновением расцвело тепло, и я остановилась, оглянувшись через плечо. Он стоял на ступеньку ниже, лицо наполовину в тени, наполовину в солнечном свете. Его хватка смягчилась, пальцы переплелись с моими, огрубевший большой палец нашел чувствительную впадинку на ладони. У меня сбилось дыхание, когда его взгляд медленно скользнул по моему телу — задержался на горле, на груди, на изгибе бедер, где джинсы прилипли к коже после жары скачки.

— Что? — спросила я едва слышно, не уверенная, что он расслышал.

Кожа покрылась мурашками, пока его взгляд поднимался обратно, оставляя за собой горячий след. Когда он снова посмотрел мне в глаза, тот самый голод в его взгляде заставил что-то глубоко внутри меня сладко сжаться и раскрыться. Он шагнул ближе — так, что я чувствовала тепло его тела, солнце на его коже, но еще не касалась его.

— Пойдем купаться со мной, — пробормотал он, сжимая мои пальцы и притягивая меня к себе, пока я не уткнулась в твердую стену его груди.

Я рассмеялась, но смех вышел прерывистым, когда его свободная рука легла мне на поясницу.

— Ты даже не дашь мне переодеться в купальник?

Он просто покачал головой, уголок губ приподнялся в той самой полуулыбке, которая всегда обещала неприятности.

— Он не нужен, — прошептал он так близко, что его губы коснулись моего уха.

Я едва успела перевести дыхание, как он уже тянул меня вниз по ступенькам веранды к озеру. Он прижался ко мне сзади, грудью к моей спине, и его усы защекотали мне шею, когда он наклонился, касаясь губами края уха.

— Я хочу тебя вот такой, — пробормотал он. — Разгоряченной после скачки. Еще дикой.

Я вздрогнула, и он тихо усмехнулся, уловив это движение, его ладонь скользнула выше и мягко сомкнулась у меня на горле. Я развернулась к нему, безрассудная от желания, жадная до того, как он смотрел на меня — будто во всем мире нет ничего важнее.

Я кивнула и приподнялась на носки, прижимаясь губами к его губам. Он обхватил мое лицо ладонью, пальцы жестко впились в челюсть, и поцеловал так, словно без этого не выживет. Его язык скользнул к моему, щетина царапнула щеку. Я тихо застонала ему в губы, уже потерянная для него, но он слишком быстро отстранился, его дыхание обожгло мне лицо.

— Пойдем, — хрипло сказал он и потянул меня за собой.

Мы едва успели обогнуть угол дома, как он остановился и подхватил старый потертый холодильник для пикников, которого я раньше даже не заметила. Я моргнула, все еще задыхаясь, и шлепнула его по руке.

— Кольт Кэллоуэй, ты это спланировал?

Он только ухмыльнулся — самоуверенно, невыносимо притягательно — и притянул меня ближе.

— Может быть.

Он дернул меня так, что наши бедра соприкоснулись, и у меня закружилась голова от резкой смены равновесия. Мне хотелось схватить его за ворот и притянуть к себе, но он уже шел вперед, увлекая меня за собой с жадной, неторопливой уверенностью.

Последний золотой свет ложился низко на горы, когда мы спускались к озеру. Вода вспыхивала отражениями неба — синего, потемневшего, прорезанного огненными полосами.

Его пальцы все так же переплетались с моими, пока мы то бежали, то скользили вниз по склону. Когда его сапог зацепился за мокрый камень, он споткнулся, но не отпустил меня, увлекая за собой, и мы оба чуть не рухнули. Смех вырвался из меня дикий, неудержимый, в груди жгло от бега, пока я пыталась поспевать за его широким шагом.

Он посмотрел на наши сплетенные руки, потом на меня, и вся его бравада вдруг смягчилась, оставаясь при этом такой же необузданной. Резким движением он подхватил меня, руки сомкнулись под моими бедрами, и я вскрикнула — наполовину от смеха, наполовину от чистой радости. Он только усмехнулся и пошел по старому деревянному настилу, прижимая меня к груди.

Доски причала заскрипели под его сапогами, звук разнесся над водой, а я чувствовала только, как напрягаются его руки вокруг меня и как бешено колотится мое сердце.

В конце причала Кольт поставил меня на ноги с неожиданной нежностью, совсем не вяжущейся с огнем в его прикосновениях, придержал, даже когда мои ботинки уже уверенно стояли на досках. Холодильник глухо стукнулся рядом с нами, но он меня не отпустил.

Его большие пальцы зацепились за край моей рубашки, и одним плавным движением он стянул ее через голову. Ткань на мгновение застряла на локтях, и я сама подняла руки, помогая ему.

Он отбросил рубашку на доски причала, и его ладони легли на мой голый живот. Следом за ними пришли губы — сначала мягкие, скользнувшие по впадинке у основания шеи, потом жадные, когда он слегка прикусил ключицу. У меня подкосились колени, и я ухватилась за его плечи, чувствуя под ладонями знакомый рельеф мышц под хлопком рубашки. Он уже расстегивал пуговицу на моих джинсах, и я рассмеялась, пытаясь поймать его руки, но он только покачал головой, и его хищная улыбка стала шире.

— Я не говорил, что тебе можно меня останавливать, — пробормотал он мне в кожу, и низкий голос прошелся по мне дрожью.

— Я думала, мы собирались купаться, — выдохнула я, но мое тело уже выгибалось к нему, жадное до его тепла. Он расстегнул мои джинсы и стянул их до середины бедер, прежде чем я успела возразить, а потом опустился на колени, чтобы стянуть с меня ботинки и освободить ноги полностью.

Он посмотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде было столько обожания и голода, столько любви, что у меня заныло в груди. Мне хотелось самой опуститься перед ним на колени и благодарить вселенную за то, что она привела ко мне этого мужчину — пусть даже долгой и трудной дорогой.

Он поднялся, уронил шляпу на доски и одним нетерпеливым движением стянул с себя рубашку. Я жадно рассматривала каждую мышцу, каждый шрам и веснушку — следы лет тяжелого труда. Он наклонился и поцеловал меня, его руки скользнули вверх по моим ребрам, и мне снова показалось, что я теряю вес, будто лечу, хотя ноги стояли на твердом дереве.

Губы Кольта все еще были на моих, когда он шаг за шагом отступал, пока перекладина лестницы не уперлась мне в икры. Он прервал поцелуй, и на секунду мы оба замолчали. Слышно было только, как вода тихо плещется о причал, как вдалеке ржет одна из наших лошадей и как бешено стучит мое сердце.