Чтение онлайн

– Я читал об этой истории в газетах, – сердито заявил полковник, и Стефан тут же метнул на дядю быстрый взгляд – ловко притворяется старик! – Но какое отношение ко всему этому имеешь ты?

– В день убийства я случайно оказался в этом городке…

– И что ты там делал?

– Следил за тобой, черт подери! – разозлился лейтенант. – Только не уверяй меня, что это не ты вышел из дома, доехал на фиакре до Восточного вокзала, взял билет до Линца, однако сошел в Кальтенбрюндльберге!

– Какая чушь! – Полковник произнес это таким невозмутимым тоном, что уверенность Стефана чуть было не поколебалась.

– И ты никогда не был знаком с фрейлейн Тымковец?

– Я узнал это имя только из газет.

– А что за дама была у тебя во время моего последнего визита?

– У меня не было никакой дамы! – отчеканил полковник и вдруг рассвирепел. – Мальчишка! Щенок! Молокосос! Кто дал тебе право допрашивать старшего по званию, да еще задавать такие оскорбительные вопросы? А ну встать по стойке «смирно»!

Лейтенант поспешно вскочил с кресла и издевательски щелкнул каблуками.

– Позвольте еще один вопрос, ваше превосходительство?

– Не позволю!

Но лейтенант уже был неудержим.

– Смею заметить, что у нас с вашим превосходительством общие вкусы. Вы, кажется, тоже изволите любить дам в белых чулках?

Говоря это, он ловко выхватил из кармана своего мундира белый чулок и жестом заправского фокусника встряхнул его перед онемевшим, зато густо побагровевшим дядей. В следующий момент Стефан пожалел его, поняв, что зашел слишком далеко. На полковника тяжело и жалко было смотреть: он изумленно пучил глаза, пыхтел, хватался за сердце – и все это не отрывая глаз от чулка.

А появление этой пикантной детали женского туалета из кармана лейтенанта объяснялось крайне просто – когда Стефан позвонил в дверь, швейцар Фердль был настолько поглощен нравоучительной беседой со своей впервые приехавшей в Вену юной деревенской родственницей, что не стал возражать, услышав от Фихтера следующее:

– Не беспокойся, старина. Я пройду прямо к дяде, так что не трудись докладывать обо мне.

Фердль остался внизу, а лейтенант поспешно взлетел на второй этаж и уже хотел было войти в кабинет дяди Фердинанда, как вдруг услышал, что тот разговаривает по телефону. И тут Стефану взбрела в голову шальная мысль – он развернулся и на цыпочках проследовал в спальню. Если бы среди вещей дяди ему удалось найти серый костюм, который он видел на нем в тот самый день, то все сомнения сразу бы отпали. А обнаружить наверняка будет несложно, ибо зачем его прятать и что криминального может быть в наличии штатского костюма?

Лейтенант быстро осмотрел находившийся в спальне платяной шкаф, но костюма там не нашел. Однако стоило ему бросить беглый взгляд на широкую двуспальную кровать, как его ждала поразительная находка – из-под подушки торчал кончик розовой ленты. Приблизившись, лейтенант воровато потянул за этот конец, оказавшийся подвязкой, и через мгновение стал обладателем белого женского чулка.

– Не надо так волноваться. – Стефан искренне жалел о том, что наделал. – В конце концов, мы с тобой самые близкие родственники, а потому мне нет никакого дела до твоих отношений с женщинами. Но этот чулок является уликой, поэтому лучше всего было бы сжечь его в камине…

– Проклятье! – наконец выдохнул полковник и энергично потряс кулаками. – Какого дьявола ты устраиваешь в моем доме тайные обыски! Я не желаю слушать твоих грязных намеков! Завтра же ты отправишься на маневры в Боснию! Хватит валять дурака в Вене…

– С твоего позволения, я все-таки сожгу этот чулок.

Лейтенант спохватился, что разговор начинает принимать опасный оборот, и поспешил отвлечь внимание дяди. Поднеся чулок к горящему канделябру, Стефан дождался, пока тонкая материя разгорится, после чего быстро бросил чулок в камин. В комнате запахло паленой тканью.

– Кстати, ты знаешь, что сказал дух Берты Тымковец во время спиритического сеанса?

Созерцание пылавшего чулка увело полковника из раздражения в задумчивость. Искоса наблюдая за его лицом, Стефан в глубине души сейчас искренне удивлялся своему дяде. Он всегда считал его образцовым старым служакой, не имевшим иных кумиров, кроме императора Франца Иосифа, – и вот на тебе! Каким образом самый обычный полковник австро-венгерской армии так переменился, что смотрит на горящий чулок заметно увлажнившимися глазами? Неужели любовь к молоденькой актрисе кордебалета смогла совершить подобное чудо – пробудить в давно омертвевшей и заурядной душе нечто живое, искреннее и… трогательное? Но откуда взялась эта любовь и как он познакомился с фрейлейн Тымковец?

– О чем ты меня спрашивал? – очнувшись, глухо поинтересовался полковник, когда от чулка осталась маленькая горстка черного пепла.

Стефан терпеливо, разговаривая с дядей как с больным, рассказал ему обо всех событиях спиритического сеанса.

– Что? И ты веришь этому шарлатанству? – дослушав до конца и явно успокоившись, спросил полковник. – Ну и болван же ты после этого!

– Но я сам видел женский силуэт! – обиженно возразил Стефан. – И сам слышал женский голос, который заявил, что убийца находится во дворце графини.

– Однако меня в тот момент там уже не было!

– Но ведь голос мог и ошибиться, не заметив твоего ухода!

Взгляды дяди и племянника скрестились, и оба замерли в напряженном молчании.

– Призраки не ошибаются, – сердито буркнул полковник. – Тем более что этот трюк давно известен.

– Какой трюк?

– Трюк пана Твардовского, польского некроманта шестнадцатого века. – Заметив недоуменный взгляд племянника, полковник продолжил: – Этот пан прославился тем, что по просьбе польского короля Сигизмунда Августа вызвал дух его безвременно скончавшейся молодой жёны – Барбары Радзивиллувны.

– Ну и как же он это сделал?

– С помощью специального металлического зеркала, на котором были выгравированы различные рисунки, способные отражать свет, если он будет падать под строго определенным углом. Когда перед таким зеркалом помещается сильный источник света и между ними с помощью клубов дыма создается экран, то возникает иллюзия колеблющегося призрака. Ведь изображение этого призрака колебалось, не так ли?

– Да, – вынужден был признать Стефан. – Черт, я не думал, что все так легко объяснимо! А голос? Ведь все слышали женский голос!