Кровь
Шрифт:
Но что же это? В руках пустота! А девчонка стоит около аиста, поглаживая его шею, и задумчиво смотрит на Игоря Юрьевича.
– - Посмотри, Красавчик, какой дядя грубый. Я к нему с нежностью, а он руки распускает. Ну, -- вздохнула она, -- будь по-его.
Птица, показав на мгновенье чуть ли не медвежьи -- так показалось Лаврентьеву -- зубы, рыкнула, как тигр, и на Игоря Юрьевича прямо из воздуха опрокинулась бадья крови, а в комнату влетела стая мух, которые полезли в глаза, в уши и рот. Краем глаза он видел себя в зеркале, превратившегося в шевелящуюся, окровавленную мумию, но через мгновенье и этот глаз превратился в кашу.
Истерически закричав, Лаврентьев кинулся в душевую, включил воду и, содрогаясь нервной дрожью, начал лихорадочно смывать с себя кровь. Минут двадцать он сидел в ванной, боясь выйти наружу. "В конце концов, -- рассудил Игорь Юрьевич, -- не могу же я здесь сидеть вечно".
Открыв дверь, он высунул голову и огляделся. В доме было тихо. Неслышно ступая, он подошел к двери спальни и прислушался. В тот же миг зазвонил президентский телефон, и Лаврентьев подпрыгнул от неожиданности. Сердце выстукивало неровные пулеметные очереди, он задыхался, входя в комнату. Семеня к заветной трубке, он заметил, что в спальне все было так же, как если бы он только что встал. Даже подушка была на прежнем месте, а окно закрыто. И мух не было. Вот тут-то Игорь Юрьевич совершил прежде недопустимый для себя поступок. Вместо того чтобы подойти сразу же к телефону, он кинулся к кровати, отшвырнул одеяло, а затем подушку. Кровать была абсолютно чиста. Поэтому голос Вице-премьера уже не был столь спокоен, когда он сказал, вместо обычного "Слушаю, Николай Борисович!":
– - Алле!
– - Ты почему не по форме представляешься?
– - раздалось в трубке.
И тут Игоря Юрьевича понесло:
– - Какой форме? Что вы от меня хотите? Вы уже послали меня в отставку? Чего еще?
– - Ты, мать твою итить, что несешь? Кто тебя куда посылал? Перебрал, что ли, накануне с французами?
Лаврентьев еще больше похолодел.
– - Так ведь вы звонили уже!
– - Неужели? Да я встал полчаса назад. Мне больше делать нечего, как по ночам тебе звонить.
– - Э... э... извините, Николай Борисович, а сколько сейчас времени?
– Тут Игорь Юрьевич посмотрел на свой любимый будильник и на этот раз отчетливо увидел, что там светится цифирька "шесть" и еще "пятьдесят два", после чего он вообще перестал что-либо понимать.
– - Слушай, -- спокойно говорил голос на том конце провода, -- я не знаю, что там у тебя происходит, но мне все это не нравится. Может, тебе врача моего послать?
– - Врача? Какого врача? Да... врача! Нет, -- дошло до него, -- не надо врача. Зачем? А впрочем....
Тут в зеркале проплыла фигура знакомой девочки, а из уст Игоря Юрьевича вперемешку с руганью понеслось:
– - Да пошли вы все в задницу со своими врачами, лекари убогие! Слышать и видеть вас всех не могу больше, рожи пьяные, козлы поганые! Дети, Высоцкие, президенты. Ага, Пре-зи-дент, тоже мне, -- с издевкой произнес он, -- какой ты Президент, свинорылый паразит! Да...
– - Ну, ты сам все решил, -- прозвучал спокойный голос, и в трубке раздались гудки.
– - Вот, видишь, Машенька, человек сам выбирает свои пути, -- раздался позади Игоря Юрьевича мальчишеский голос.
– - Да, -- отозвалась девочка, болтая ногами на кровати, -- и нечего Серебряному Медведю тратить на него свои силы.
Лаврентьев обернулся, глаза его налились кровью, но в этот момент зазвенел будильник, а в комнату постучали. Дверь осторожно приоткрылась, и заглянул Соловьев.
– - Вы уже на ногах, Игорь Юрьевич? Доброе утро!
– - Ты... ты...
– - Лаврентьев вырвал из розетки будильник и швырнул в помощника. Тот посторонился, пропуская мимо себя летящий объект, и возмущенно спросил:
– - Вы чего?
– - У меня тут дурдом, а вас всех ветром сдуло! Где был?
– - Спал, как и все. Времени-то сколько!
Лаврентьев понимал, что со временем что-то не так, и хотя это объясняло отсутствие обслуги, но не объясняло всего, что произошло с ним до этого, и ограничился полуистеричным приказом:
– - Немедленно вышвырни этих детей из дома!
Внимательно оглядев комнату, Соловьев удивленно спросил:
– - Каких детей?
– - Вот этих!
– - ткнул Лаврентьев в сторону Маши и Пернатого Змея, с интересом наблюдавших за происходящим.
Помощник странным взглядом посмотрел на Вице-президента, и тот понял, что он не видит никого, кроме его собственной персоны. В этот момент из-за ворот дома раздался гудок машины. Игорь Юрьевич прильнул к окну, сердце его забилось еще сильней.
– - А вот и торжественный эскорт, -- прокомментировала Маша появление кареты "Скорой помощи" и двух "Ауди" с мигалками.
Игорь Юрьевич схватился за сердце и потерял сознание.
7.
– - Все чисто?
– - Чисто, но есть информация.
Евгений Дмитриевич заерзал в кресле. Информация от палача -- он этого не любил. Он вообще предпочитал общаться с ним пореже и только по телефону.
– - Встреча нужна?
– - Нет, только телефон того, кого вы ищете.
– - Говори.
Кольский записал номер и положил трубку.
"Вот так-так. Анжела перед смертью раскололась! Это ее почти оправдывает, хоть и посмертно!", -- цинично подумал Евгений Дмитриевич, а поняв свой цинизм, впал в легкое раздражение на самого себя.
Опять раздался звонок.
– - Да!
– - сказал он.
– - Евгений Дмитриевич, звонит секретарь Игоря Юрьевича. Соединить?
– - Конечно!
– - сказал Кольский, но тут же подумал, что Верочка сказала не "звонит Игорь Юрьевич", а звонит "секретарь". Раньше такого не было.
– - Алло, -- услышал он в трубке.
– - Да-да, слушаю! Кольский!
– - Евгений Дмитриевич, я должна вам сообщить, что Игорь Юрьевич серьезно заболел. На его место назначают Витебского Эдуарда Филимоновича.