Кровь
Шрифт:
У Кольского в голове возникло не меньше сотни вопросов, но он понимал, что секретарь и так оказала ему услугу, сообщив правительственную информацию. Поэтому сказал:
– - Спасибо, Зинаида Павловна. Если вам что-нибудь будет нужно или, не ровен час, вы останетесь без работы, милости прошу. Приходите, не стесняйтесь.
– - Спасибо, Евгений Дмитриевич. Буду иметь в виду.
Кольский положил трубку и схватился за голову.
Без Лаврентьева он был никем, а Витебского видел несколько раз в приемных Правительства и даже незнаком с ним. "Что же случилось? После появления этого Кудрина все идет кувырком. Надо бы голову ему оторвать, но сейчас будет не до этого".
Он нажал кнопку селектора и попросил Верочку соединить его с Управлением кадров Правительства.
– - Нина Геннадьевна, -- сказал он бодро, -- рад слышать ваш неунывающий голос.
– - А-а, Евгений Дмитриевич. Добрый день, -- немолодая дама редко была рада звонкам.
– - Что, прослышали уже?
– - Прослышал.
– - Ну и уши у вас. Сама только постановление получила.
– - Так ведь без ушей не проживешь в нашем-то деле.
– - В вашем -- да. Чем могу?
– - Мне бы знать, когда Эдуард Филимонович к обязанностям приступает?
– Кольский затаил дыхание. Дама была начальником Управления, характер имела скверный и подозрительный, но на этот раз пронесло.
– - Так уже.
– - А как мне с ним связаться?
– - По номеру Лаврентьева, -- с великим одолжением упало в трубку.
– - Спасибо преогромнейшее, Нина Геннадьевна. Должник ваш навеки.
– - Ну-ну, помните об этом, -- сказала дама, хотя оба знали, что она никогда не обратится к нему за помощью. Из другой касты была, из старой гвардии. А он -- новичок, однодневка. Не прошел еще срока испытательного в номенклатуре. Да и нюх у нее на однодневок был что надо. За версту их чуяла.
Кольский сел и с минуту пытался думать. "Надо поехать к Витебскому, но с чем?" Евгений Дмитриевич в любом случае должен был к нему поехать, однако -- одно дело, что-то зная о происшедшем, а другое -- пытаться вытянуть информацию, чтобы разнюхать планы начальника на будущее.
Он снова схватился за телефон. Минуя секретаря, набрал домашний номер Лаврентьева. К телефону долго никто не подходил. Затем мужской голос сказал:
– - Алло!
– - Могу я слышать Игоря Юрьевича?
– - спросил Кольский.
– - Игорь Юрьевич в больнице, -- ответил голос.
– - Соловьев, ты?
– - обрадовался Евгений Дмитриевич.
– - Да, а это кто?
– - Да Кольский, Кольский!
– - Здравствуйте, Евгений Дмитриевич!
– - Что у вас там случилось?
– - В двух словах не расскажешь, -- сокрушенно и с легким страхом сказал Соловьев.
– - Я могу приехать?
– - Приезжайте.
Через час Евгений Дмитриевич уже слушал короткий, но эмоциональный рассказ Соловьева.
– - Я вхожу, как обычно, а в меня летит будильник. А потом он говорит: ты, мол, где был? Будто не знает, что мы встаем в шесть тридцать, а его будим в семь. А сам возбужденный такой, глаза блестят лихорадочно. Я понять ничего не могу. А он вдруг и говорит: вышвырни, мол, этих детей из дома. Представляете?!
– - Соловьев посмотрел на Евгения Дмитриевича, и тот заметил, что его состояние близко к истерике.
– - А в комнате-то никого и нет!
– торжествующе объявил рассказчик.
– - А тебе не послышалось насчет детей?
– - спокойно спросил Кольский.
– - Да нет, Евгений Дмитриевич! У меня-то голова на плечах есть. И вот еще что, -- пытаясь доказать, что голова действительно есть, добавил Соловьев, -- я заметил, что Игорь Юрьевич был уже после душа, чего прежде не бывало в такие часы. Но и это еще не все, -- вдруг осекся он, и Кольский понял, что есть деталь, которая никак не поддается простому объяснению.
– - Ты говори, Миша, говори, я слушаю.
– - Телефон на первом этаже был вырван из розетки, а нашли мы его аж за забором, -- почти мистическим шепотом закончил Соловьев.
– - Вот как? А как же Игорь Юрьевич в больницу-то попал?
– - А вот это тоже странно, -- скривил тот в недоумении лицо, -- только все это случилось, ну, только он сказал про детей, как подъехали две машины сопровождения с мигалками и "скорая".
– - "Скорая"?
– - удивился в первый раз за весь разговор Кольский.
– - Да, "скорая".
– - Кто ж ее вызвал?
– - То-то и странно, из наших никто, да и Игорь Юрьевич, хоть и нервным был, но мне про плохое самочувствие ничего не сказал! И выглядел, хоть и возбужденно, но вполне сносно.
– - А что сказали приехавшие?
– - Показали крутые корочки Службы безопасности и сказали, что выполняют распоряжение Президента. Тот, мол, получил информацию, что Лаврентьев заболел, и прислал своих врачей.
– - Вы это проверили?
– - Как положено!
– - напыжился Соловьев.
– - А что же Игорь Юрьевич?
– - Хм, а вот тут еще одно. Как машины подъехали, он подошел к окну, да увидев их, обернулся, так странно посмотрел куда-то в пустое место мимо меня, побледнел и упал в обморок.
– - Сердце?
– - быстро спросил Евгений Дмитриевич.
– - Врачи сказали: да!
– - Здорово, -- подытожил Кольский, -- но непонятно!
– - Вот именно, -- согласился Соловьев, -- многое непонятно. Как Президент мог заранее знать, что у Игоря Юрьевича будет приступ?
Кольский, посмотрев на Соловьева, попытался сдержать смех, но не выдержал и от всей души захохотал: вопрос был, хоть и идиотский, но не в бровь, а в глаз. "Президент -- провидец! Это ж надо такое!"
Соловьев недоуменно пожал плечами, но Евгений Дмитриевич успокоил его, насмеявшись:
– - А ты молодец! Правильно мыслишь!
Тогда и Соловьев улыбнулся.
Еще через два часа Кольский входил в кабинет Витебского.
– - Здравствуйте, Евгений Дмитриевич!
– - поднялся тот из-за своего стола и, пожимая руку посетителю, предложил: -- присаживайтесь.
Лет сорока, то есть совсем молодой для новой должности, высокий, атлетически сложенный... "Идеал политика и мужчины", -- хмыкнул про себя Кольский.
– - Курите, если хотите, -- предложил Вице-премьер, -- и я покурю.
– - Он мягко улыбнулся, доставая сигарету и щелкая зажигалкой.