Круча
Шрифт:
Оля смотрела на него широко раскрытыми глазами. Потом подошла к столу и вынула из ящика письмо.
— Но ведь ты… Вот что ты писал мне из Марфина! Когда же это могло с тобой случиться?
Она глядела на него и светло улыбалась.
— Ты же мне правду писал? Значит, все, что ты сейчас говоришь, — это вздор! Не мог же ты за две недели разлюбить меня!
Смеясь, она схватила Костю за руки и трясла их, точно желая разбудить его.
— Что случилось, милый? Неужели ты мог изменить мне?.. Этого не может быть! Я не поверю!
— Нет, нет! — спешил он ее успокоить. — То есть как считать… Я понял это все, когда она уже уехала.
— Что понял? Кто она? Ничего не понимаю!..
Только теперь она перестала улыбаться и изменилась в лице.
Они сели рядом, и Костя чистосердечно, с излишними подробностями и сгущая краски, потому что он осуждал себя, объяснил ей, что с ним творилось. В конце концов, ему не о чем было рассказывать, как только о своих внутренних колебаниях. Это был предел откровенности. Ольга слушала, не сводя с него глаз и продолжая держать его за руку.
— Хуже всего, — мрачно заключил Костя, — что вот я уже с тобой, а выбросить ее из головы не могу. Я даже думаю, что если бы я действительно тебе изменил… тьфу, дурацкое слово! — то было бы, наверно, проще. Я бы или не вернулся, или вернулся бы к тебе прежним… если б ты смогла простить меня.
— Какие глупости ты говоришь! — воскликнула Ольга, оставляя его руку и поднимаясь.
— Оля, мне тяжело очень!.. Я знал, что растревожу тебя. Но ведь я должен был тебе сказать, правда? Должен?
— Должен.
Оля отошла от него и с минуту стояла молча, глядя в окно.
— Неужели ты мог бы мне изменить? — спросила она, оборачиваясь.
— Никогда! — горячо ответил он. — Изменить — значит обмануть тебя, солгать. Я тебе никогда не солгу!
— А если полюбишь другую? Ведь это может случиться.
— Первой от меня об этом узнаешь ты, Олик! Зачем ты сомневаешься во мне?
Но она думала о своем и печально качала головой.
— Раз тебе могла понравиться другая, значит, и уйти совсем от меня можешь. А я-то, дурочка, никогда этого не допускала! Глупая!..
Она закусила губу и отвела протянутую им руку.
— Нет, не нужно. Давай выполнять наш уговор. Пока ты снова не будешь думать только обо мне одной, мы останемся товарищами… и только.
Она отвернулась и вышла.
Он сказал: «Мне показалось, что я ее могу полюбить, и я до сих пор не могу решить, правда это или нет?..» Но как же могло это с ним случиться?
«Значит, я не та, какая нужна ему? — спрашивала себя Оля. — Отчего же до сих пор он не мог без меня жить?»
Что-то изменилось в нем или в них обоих! Но что же, что?..
Она терялась. Сама она как будто прежняя. У него в Москве много времени отнимают товарищи. Увы, не все они симпатичны Ольге! Может быть, причина в их влиянии?..
В Еланске этим летом Тамара Додонова, Олина подруга детства, выслушав Олин рассказ о ее московском житье-бытье, сказала:
— Ты смотри в оба за Костей! Выходит в большие люди, а чем выше взобрался — тем сильнее шлепнуться может.
Оля неосторожно передала Косте эти слова перед его отъездом в Марфино. Он рассердился:
— Удивительно, как твоя Тамара воспринимает все с какой-то мещанской точки зрения!
Что ему за дело, что можно откуда-то «шлепнуться»? Он не привык думать о себе лично. «Зря я передала ему эти Тамаркины глупости!» — тяжело вздыхала Оля. Он мог подумать, не ее ли это собственные опасения. Но ведь должен же он знать, что из-за них она никогда не станет ему поперек пути!
За два года в Москве Костя сильно ушел вперед. Где ей за ним угнаться! «Нынче все меняют жен», — припомнились Оле слова Хлынова.
А вдруг дело совсем не в этом и вообще ни в чем — кроме одной простой случайности: он встретил женщину, которая лучше Оли?.. Уманская красива, Оля видела ее. Уманская кончила университет. Она, может быть, и умнее Оли. Что, если она полюбит Костю?
Но если так, тогда все кончено, Костя не вернется!..
Мысль эта застигла ее на черной лестнице, ведущей в институтский сад, после того как Оля долго бродила одна по темным и пустым коридорам здания. Она остановилась, бессильно опершись на перила. Если это правда, то что ей делать: уйти самой, не мешать его счастью? Или пренебречь всем и бороться за него?..
Сверху шли. Оля спустилась по лестнице и вышла в сад, окутанный сумерками.
Домой она вернулась через час и Костю не застала. В двери торчал ключ. А вдруг он ушел «к ней»?..
Она повернула ключ и вошла. В полутемной комнате, в свете вечерней зари, на столе белел конверт. Оставил ей письмо? Значит, в самом деле ушел?! Ольга схватила конверт и бросилась с ним к окну.
Письмо оказалось из Варежки, Оля узнала почерк Костиной сестры Людмилы. С глубоким вздохом опустилась Оля на стул, чувствуя, что по щекам у нее катятся слезы.
Кажется, конверт еще давеча лежал на столе, при Косте. Ему было не до чтения писем!..
Она встала, включила свет и вскрыла конверт. Едва пробежав первые строки, она позабыла о своей невзгоде. Людмила описывала события, взбудоражившие Варежку этой осенью.
Тем временем Костя стоял на улице и посматривал на свое окно. Обеспокоенный долгим отсутствием Ольги, он пошел ее искать.
Заметив вспыхнувший в их комнате свет, он облегченно вздохнул, побрел на соседний Зубовский бульвар и сел на скамью. По аллее, освещенной тусклыми редкими лампочками, приминая ногами желтые листья, ходили гуляющие.