Кукиш прошлякам
Шрифт:
— что вы милые делаете?
— так что оченно трудимся
— а что блошка какая нибудь там не мешает вам?
— Какая там блошка тут шилом не продерешь кожи — она шлифованная!
— вот это люди! подумал граф — вот где жить можно! все у них чисто, светло
Примите и меня в артель хочу тоже потрудиться
— что же становись каши небось ваше благородие много не с'ест? она у нас без масла!..
Так боровшийся всю жизнь с блохою кончил непротивлением ей!.,
а у мужичков так и застряло во ртах:
на чаек бы с ихней милости!
но тут вынурнул зверь из морской бездны с лицом моржа и черным голосом вскричал:
отныне царство блох наступило…
она сидит на троне…
а блоха недотыканная положив руки на ручки кресел говорила:
я вам внимаю мои детивоссев на отческий престолдуш скольких мне услышать Нетипозволит подданных глагол«чур чур чурашки буки букашки веди таракашки» шептал Салогуб и потом гнусаво запел о смерти
золотой дракон развернулся и спустился с неба чтобы одеть ему на голову горшок бывший в употреблении.
«Торжественность момента» нарушил пискливый голос Мережковского увешанного куклами старинными гравюрами и картинами:
«дьявола продаю! за копейку чертик Гоголя, за 1/2 копейки сверхчеловек Лермонтова! Мистический сферический… Подходите, богомольчики, кликушечки, блохоборчики!..»
Кузьмин Бальмонт и Брюсов следуя обычаю мух деловито оставляли жирные следы на всех старинных изображениях героев древности…
разбуженная саранча сонно схватила Салогуба и пожевав губами изблевала его и вышел он из ее рта сморщенным рыхлым и бритым.
и стал он отфыркиваться:
мечты—обман и сон!и закартавил триолеты земле.
Блох с Белым положили головы своя и плакали, а Мережковский укорял их:
продали революцию черту,
он нацустил на вас Цусиму и Порт-Атур, он с'ел ваш театр и башмаки, культуру и семью… кто с'ел ваш ужин?! ха-ха-ха!
3. Гиппиус скрипуче подхихикивала.
как будто в стороне от всех сидел меленький чех (Чехов) так любивший рыбную ловлю и думавший выудить всех чертей из российского болота…
Чорт! — кто-то закричал сбоку — сам черт! берегитесь, — А-н-а-т-е-м-а!
а насмешливый голос отвечал ему:
— не страшно! —
и в самом деле никакого черта не было и неудачный пастух Андреев так и остался лгуном.
чтобы утешить его хоть несколько А. Ремизов надул игрушечного чертика украденного на «вербе» и тот запищал вздрогнул и вытянулся.
Так кончился черт у русской литературы а с ним и сами литераторы оплакивающие его как безутешные вдовы
на смену русским литераторам пришли речетворцы — баячи будетляне — и сразу превратили черта в дворника
черти ля страшны будетлянину? как господин нисходит в ад — и там смятение, подземные в ватруднении: -
их палец тщился начертатьмои земные пять именно легче коготь поломатьчем отгадать как я клейменОгонь и муки мне нипочеми стиснув зубы хулу шепчупод тонким жалящим бичемсмелюсь тихонько палачуи бес стал пятиться невольнозаметив что глумлюсь шепнулсебя щипая больнотебе я предаюсь…не случайно в литературе до нас разлито адское сладострастие (негр Пушкин, мрачный корнет Лермонтов, тайный огонь Гоголя и т. д.)
Достоевский пес но он же и сладострастное насекомое! и восхвалявший беса Ф. Сологуб воспел в последний и грязное извращенное сладострастие (таков же А. Ремизов — насекомое)
но у писателей до нас и сладострастие ненастоящее. у них не есть а лишь хочу.
уж подлинно «символизм»
с победой над адом покоряется и украшение его: любовь-сладострастие
Тебе навеки я отдаденавияся ведьма изреклаи ветр и зверь и дева-гадинакасались моего челаРисунок Н. Нагорской
И шалунья слава и богатства этого мира стали иными — стали пустым местом
меня венчали черным знакоми уксус лили на язык.копьем украсили и пакивознесся дикий крикненадежен и сам ад. ему так легко погибнуть в своем коренном сладострастии — муки и случая.
Гибель страстно играющего в карты подземелья мы видим с ясностью:
…и скука тяжко нависаяглаза разрежет до концавсе мечут банк и загибаязабыли путь ловца все скука угнетаети грешникам смешнодрова в камине угасаюти занавешено окноуказав на этот конец конца, баячи будетляне в своем тверчестве уже исходят от других вещей целей и замыслов.
мы даем новое искусство —
без моралина
и без чертяковщины!..
А. Крученых.
1913–1922 г
Сонные свистуны
Тайные пороки академиков
Случай-игра тормошат запуганного человека, жажда наживы стерла все лица как рельсы трамвая. Бенц и 16 дюймов кажутся новее и одушевленнее —
Только они!..
а в уголках пришепетывают: