Листопад
Шрифт:
– С планами мы управились еще в декабре. А остальное нас не касается.
– Ковригин нахлобучил шапку.
Жезлов не привык к такому обращению. Его встречали всегда с подчеркнутой вежливостью. Он убрал в карман блокнот и некоторое время молчал.
Ковригин закручивал цигарку.
– Мне кое-что хотелось узнать о Буравлеве, - наконец заговорил Жезлов.
– Вы с ним встречаетесь каждый день. Так что знаете лучше других. Скажите, как он себя держит? Часто бывает в нетрезвом виде?
Ковригин, морща лоб, небрежно бросил:
– Не выйдет!.. Зря стараетесь.
– Что не выйдет?
– вскинул брови Жезлов.
– Фискала из меня не выйдет. Если я на него зуб имею, то, думаете, начну капать? Нет, я не из тех. За такое морду бьют...
– Ну что ж, не хотите - не надо, - задумчиво заметил Жезлов.
– Как бы потом не пожалели.
Жезлов так и ушел из конторы, ничего не узнав о Буравлеве.
"Небось Маковеев... Раз райкому личность Буравлева интересна... Столкнулись два быка. Теперь только держись!.." - не то с сожалением, не то с радостью подумал Ковригин.
Ч А С Т Ь В Т О Р А Я
ГЛАВА ПЕРВАЯ
1
"Цвень... цвень... цвень..." Из ореховых зарослей лился чистый, как солнечный свет, перезвон.
По голым обледенелым веткам прыгали птички. Из полуоткрытых оранжевых клювиков выплескивали тонкие звуки.
"Так это же овсянки!.." - обрадовалась Наташа.
Совсем недавно она видела их в серых, невзрачных одеяниях. Сейчас самочки щеголяли в пестреньких платочках и зеленовато-желтых платьицах. К такому же цвету фрака самцы надели золотистые чепчики.
"Цзень... цзень... цзень..." Наташа подумала: точно так же за окном звенит капель.
Пение неожиданно оборвалось. Птички вспорхнули и скрылись за оврагом в березняке.
Всюду чувствовалось приближение весны. Еще несколько дней назад верба низко кланялась земле опущенными заиндевевшими ветвями. Теперь ее ветки были утыканы набухшими зайчиками-почками. Словно невеста перед венцом, деревце распушилось, разнарядилось.
Вокруг стволов темнели отталины. "Весна начинается с дерева", вспомнила она слова отца. И, будто пытаясь вникнуть в их смысл, несколько раз обошла большой, в два обхвата, дуб. Отпотевшая кора поблескивала на солнце.
– Чему ты радуешься?
– услышала Наташа позади себя грубоватый голос.
Она живо обернулась. У обочины дороги стояла Лиза Чекмарева. Губы ее кривились в затаенной ухмылке.
– Вот не ожидала!
– сказала Наташа.
– Откуда ты?
– Все оттуда. Была уверена, уж Кто-то, а ты на свидание к нему придешь!
Наташа растерялась:
– А я могла и не прийти...
– Ври, пожалуйста... Только напрасно тратишь время. Не придет он.
Наташа дерзко взглянула на Лизу:
– А ты что, подкарауливала? Или он с тобой совет держит?
– И держит! А ты как думала?
– все так же заносчиво продолжала Лиза.
– Хотела обойти меня, да узка дорожка - круты бережки. Не разойтись, не разъехаться.
– Она окинула Наташу с ног до головы оценивающим взглядом.
– Ну, а уж коли встретились - поговорить не грех.
– Ну что ж, давай поговорим, - вспыхнула Наташа.
Лиза грубыми, крепкими пальцами заправила под платок выбившуюся прядь темных волос.
– Надеюсь, кто он - пояснять не надо.
– И она прокуковала: - Ку-ку, ку-ку... Понятно?
– Тебе виднее. Ты все знаешь и все видишь.
– Первый вопрос повестки дня вроде исчерпан.
Лиза, стремясь доказать свое превосходство в предстоящем поединке, настроилась на полунасмешливый тон.
Слушая непонятные Лизины слова, Наташа чувствовала только, как шумит в голове: "Неужели он встречается с ней? Как же так? А говорил-то!.."
Прежде всего, она обвинила за глупую доверчивость себя и за непостоянство и обман - его, Маковеева. "Крутился лисой, а, выходит, хуже волка".
Но самое острое и необъяснимое чувство ненависти родилось у нее к стоящей перед ней Лизе. Она никак не могла подобрать более веских слов для ответа.
– Да, я думала...
– Я не знаю, что ты думала, - уверенным голосом перебила ее Лиза, только ты его лучше оставь. Человек он доверчивый, городскими еще не испорчен.
– Что ты ко мне пристала? Чего тебе нужно?
– Одно: не встречаться с ним.
– У Лизы тяжелый, осуждающий взгляд. Не послушаешься моего совета, то найду другой способ. Но избавлю его от тебя.
– Не обещаю. И не могу обещать, - подавленно прошептала Наташа.
– Подумаешь, любовь какая! Три раза встретились и уже - любовь!..
– Да, любовь!.. Любовь, понимаешь ты это?
– вскинув голову, она шагнула к Лизе.
– Любовь!..
– тверже и упрямей повторила она.
– Ну-ну, ты полегче, - пригрозила Лиза, опасливо отступая.
– Будто одна только и любишь, а остальные так себе... А может быть, у меня на него прав больше!
– Не понимаю, о каких правах ты говоришь? Ну, скажи, почему у тебя их больше, чем у меня? Ты что, жена ему?
– Была бы жена, другое дело: вот этими бы руками твой нахальный портрет так разрисовала бы! Невеста какая нашлась! Не успела приехать и уже...
– Не нам с тобой говорить, кто сколько прав имеет. Пусть решает сам.
– А он уже решил. Понимаешь?
– Как?.. Когда же?
– Давно. Еще в школе... И теперь тоже!
И вдруг Наташа все поняла. Она громко и заразительно рассмеялась:
– Ну и дура!
– Кто дура?
Наташа не могла остановить смех.
– Ты чего, сумасшедшая?
– всполошилась Лиза.