Чтение онлайн

– Э-э, брат, плохи твои охотничьи дела, - покачал головой Шевлюгин. А как бы, по-твоему, я сделал?
– Он взял из пластмассового стаканчика остро очиненный карандаш и на уголке газеты быстро набросал чертежик. Вот ты узнал, где кормища. Иди туда с вечера. Учти, гусь птица осторожная. Малейшего шороха боится. А ты откопай себе окопчик, свежей соломки туда. И выслеживай... Иначе как? Стрелять надо по ходу взлета птицы. Чтобы дробный заряд мог разрезать перо, а не скользить по нему. Иначе добычи не жди.

Кустистые, словно пучки сухой травы, брови Шевлюгина встопорщились. Глаза холодно уставились на собеседника.

– Видишь ли, Анатолий Михайлович, с удовольствием сводил бы тебя на гусей, да отстрелялся я, - голос его прозвучал глухо и отчужденно. Отгуляли девки пасху...

Маковеев непонимающим взглядом окинул ссутулившуюся фигуру гостя.

И только теперь он заметил, как осунулось и постарело его лицо.

– На пенсию вам еще рановато, Матвей Кузьмич!
– между тем заметил он.
– Еще с десяток лет, а то и больше мог поводить нас по зорьке.

Шевлюгин потер переносицу, махнул рукой.

– Не в том дело. До пенсии этой мне еще десять лет стругать. Леса наши арестовали. Куда ни пойди - патруль. Прежде чем косача там или глухаря подстрелить, надо доложить начальству. Взял добычу - тоже доложи. Для каждого охотника установлена норма: два зайца в год, три селезня, один глухарь и три косача. Подстрелишь больше - штраф плати. Выходит, и моя должность больше не нужна.

Маковеев присел на стул, с недоверием уставился на егеря.

– Вот это новости!
– выдохнул он одним духом.

Испытующий взгляд Шевлюгина остановился на его лице.

– Таков приказ лесничества. Угодья наши и все, что растет, летает и ползает, тоже наше. Мы ими будем и распоряжаться.

– Я что-то не понимаю. Кто это мы?

– Лесничество. Разве ты не в курсе?

Маковеев промолчал. В Приокском лесничестве он не был давно, с ростепели.

– Это, как видите, произошло помимо меня.

Шевлюгин почесал затылок, по-лошадиному взмахнул головой. Густая прядь волос сползла на лоб, закрыв собой тонкие бороздки морщин.

– Плохи наши дела, - сказал он несколько погодя.
– А я-то, грешным делом, думал...

Маковеев пристально уставился на растерянного егеря, ожидая, что он еще скажет. Но Шевлюгин молчал, думая что-то про себя. В кабинете установилась неловкая тишина. Лишь слышалось тиканье часов на столе да воробьиная брань за окном.

– Так что же вы, Матвей Кузьмич?
– спросил Маковеев.
– Почему духом-то упали?

– А? Что?
– очнулся Шевлюгин.
– Да ничего. Прижал он нас, как ящериц клещами. Шипим, хвостами крутим - и ни с места. Он сам себе голова.

– Ну, это вы бросьте!
– заносчиво выпрямился Маковеев.
– Пока хозяин в здешних лесах я. Стало быть, без моей подписи все недействительно. Понятно?

Шевлюгин скосил на него глаза, насмешливо заметил:

– Хозяин тот, кто делает, - и он поднялся со стула.

3

Маковеев, передав Лиле, что он уезжает в Приокское лесничество, вызвал шофера и попросил его через полчасика подъехать к квартире.

Дома Маковеев натянул охотничьи сапоги. Кожаную тужурку перехватил патронташем. С ружьем вышел на крыльцо. Машина ждала его у подъезда.

Сразу же после прямых городских улиц начинались поля. Светлые островки снега белели по сторонам, где-то в вышине сквозь гул мотора слышалась перекличка жаворонков. Мелькнула деревня, другая, а дальше пошло чернолесье из липняка, ольхи и осинника, светлые березовые рощи. У поворота дороги на проселок темнел густой ельник. Отсюда и начиналось Приокское лесничество.

Остановив машину, Маковеев вылез из кабины. Зашагал по осклизлой, покрытой ледяным черепком дороге. У поворота в лес стоял дубовый столб с прибитой наверху дощечкой. В глаза Маковеева бросилась надпись: "Охота запрещена. За нарушение - штраф".

Припомнив слова Шевлюгина, Маковеев усмехнулся. Надпись на столбе ему показалась наивной и ненужной. Воздух, настоенный на хвое и запахе оттаявшей земли, кружил голову. Шагая через ельники, он прислушивался к звукам весеннего леса. По верхушкам деревьев порхали птицы. Разноголосый звон их наполнял рощи.

На полянах и прогалинах, на всех прогретых местах кружились разноцветные бабочки. На старых, издырявленных временем пнях, на комлях берез и дубов нежились проснувшиеся жучки. Синицы наспех хватали их клювами и тут же, вспугнутые шагами, взмывали в воздух. На сухой верхушке осины азартно барабанила красноголовая желна. Сверху на Маковеева летели осколки коры, щепки. И тут же, чуть ли не из-под ног, вспорхнула, забила большими крыльями птица. Он поспешно сорвал ружье и, почти не целясь, выстрелил. Птица дернулась, упала в можжевеловую заросль. "Ловко я ее!" радовался своей удаче Маковеев. Обжигая об иглы руки, достал птицу и недобро о себе подумал: "Растяпа, тетерку пришиб".

В заводях торчали верхушки затопленных елочек. Потоки воды, натыкаясь на них, пенились. В низине заводь разливалась широко, и без привычки трудно было понять, куда течет вода.

"Здесь утки должны быть", - подумал Маковеев и решил посидеть на берегу до вечерней зорьки. Он выбрал сухое укромное местечко, снял с себя охотничьи доспехи и принялся за сооружение шалаша для удобной засидки.

До заката солнца было еще далеко. От свежего весеннего воздуха, после утомительной лесной дороги захотелось есть. Вытащив из сумки тетерку, Маковеев подкинул ее на руке и, улыбаясь своим мыслям, принялся собирать для костра сушняк.

Можжевеловый куст, брошенный в костер, вспыхнул, затрещал, как порох. К глазам потянулись еле заметные струйки дыма. Маковеев поморщился. И вдруг почувствовал, как чья-то рука потянулась к лежащей тетерке.

– Куда лезешь за чужим?
– вскинул он голову.

– Кто вам разрешил стрелять наседку?
– раздался из кустов мальчишеский голос.
– Вы ответите за это!..

Маковеев поднялся на ноги. Перед ним стояли три паренька. Одного, конопатого, он где-то видел раньше.

– А ну-ка, положи на место!
– приказал он.
– Молод еще учить взрослых.