Чтение онлайн

Временами, когда смотрел он на Нара, казалось ему, что он смотрит в зеркало. И зеркало то начинает волноваться, когда волнуется Арман, внимательно слушает, когда он говорит, и понимает гораздо лучше, чем Арман понимал себя сам.

Разве так бывает, - что не в силах отказаться от собственного слуги, и волнуешься, ждешь, когда его нет, когда задерживается слишком долго... и в то же время не хочешь неволить, не хочешь заставлять, жаждешь видеть в его глазах: "Да мой архан, я знаю."

Вот и сейчас Нар знал, сочувствовал, переживал. Смущенно улыбнулся, принял опустевшую чашу, склонился в поклоне:

– Как скажите, мой архан.

Арман кивнул Нару и вышел с балкона.

В небольшом, уютном зале суетились слуги. Убирали, украшали, смеясь и переговариваясь. Но стоило архану войти, как смех привычно утих, а взгляды стали настороженными.

В полной тишине, сопровождаемый запахом курений и аурой страха, прошел Арман к тяжелым резным дверям. За дверьми - широкая лестница, устеленная красным ковром.

Внизу - небольшая парадная. И входная дверь.

Арман вышел на улицу, застыл наверху ведущей к парку лестницы, ожидая гостей.

Вне обыкновения, опекун был без свиты. Но не это удивило Армана - взгляд его приковал другой всадник.

Мужчина в темно-синем плаще сам, без помощи побежавшего слуги, спешился. Медленно, с достоинством поднялся по ступенькам и остановился рядом с Арманом.

Стараясь не выдать удивления, хозяин вежливо поклонился приезжему, коснувшись вышитого серебром подола темно-синего балахона. В тот же миг зашло за деревья солнце, оставив за собой неожиданно густую тьму.

– Рад вас видеть, сын мой, - сказал жрец, чертя в воздухе благословляющий знак.

– Польщен вашим приездом, сын Радома, - ответил Арман, распрямляясь.

– Не думаю, что приезд мой будет для вас приятным. Завтра вам исполняется пятнадцать, не так ли?
– Арман кивнул.
– Крайний срок, чтобы доказать свое происхождение и найти хариба.

Арман похолодел и оглянулся на подошедшего опекуна. Но тот не шелохнулся, ничем не выдав удивления. Значит, знал...

– Хариб мне так необходим?
– осторожно вставил Арман.
– Я и не думал...

– Я бы промолчал, - начал жрец.
– Знаю, как много ваш отец сделал для покойного повелителя, знаю, что умер из-за каприза повелительницы. Но игнорировать жалоб мы больше не можем. Пусть это и жалобы обычных крестьян.

– Жалобы на что?
– выдохнул Арман.

– Боюсь, уважаемый, я вынужден объясниться, - вмешался Эдлай.
– Я не стал обременять незрелого ума воспитанника такими мелочами, как...

– ...как необходимость хариба для молодого архана? Как пропажа людей? Слуг?
– перебил его жрец.
– Да, и в самом деле мелочь. Еще одну мелочь нашли вчера - тело рожанки. Кажется, это была ваша горничная, Арман? Вы на днях вспылили на девушку, не так ли?

– Это важно?
– искренне удивился Ар.
– Да, вспылил - неловкая девчонка разбила вазу матери. Это почти единственное, что осталось мне от родителей. Вы бы не вспылили?

– И потому ее нашли в ваших лесах, - заметил жрец, поймав взгляд Армана. Странные у жреца все же глаза, темные, чуть полыхавшие синим огнем силы.
– Пренеприятнейшее зрелище, скажу вам, и я крестьян понимаю.

– Не станете же вы...
– начал Эдлай.

– Стану, - отрезал жрец, отпуская взгляд Ара.
– У меня нет другого выхода, и вы это знаете. Если завтра до заката ваш воспитанник не докажет, что он истинный кассиец и не найдет себе хариба, то он умрет. Как порождение Ларии. Как оборотень.

Повисла тишина. Раздались за спиной Армана шаги, скрипнула дверь. Невидимый слуга зажег огни у входа, и такие же огни рассеяли тьму непонимания Армана...

Знал он, что лунными ночами что-то происходит... Но это так походило на сон, не могло быть реальностью: долгий бег в ночи, залитая росой трава, брызги луж под лапами, купание в серебряных лучах... И дикий, протяжный вой на луну...

Потом широко открытое в ожидании окно спальни, ласковые руки няни, что пахнут лавандой, прохлада успокаивающего зелья и крепкий, полубезумный сон.

А утром просыпался Арман усталым и опустошенным, с трудом поднимался с мокрых от пота простыней и молился у домашнего алтаря, пока рассеивалась в голове туманная муть.

Но лунные ночи проходили, а вместе с ними - безумие.

Оборотень? Может и так. Но не убийца!

– Проводи меня в покои для гостей, - обратился жрец к слуге.

– Не боитесь, что убегу?
– остановил его Ар, в пылу безумства выныривая из страха и погружаясь с головой в бесшабашность.
– Может, закуете в кандалы?

– Не понадобится, - спокойно ответил жрец.
– На закате ваш глава рода проведет ритуал вызова. До этого вы свободны.

– Так уверены, что я виновен?

– Вам виднее, - холодно заверил жрец, скрываясь в доме.

Стихли за дверью шаги, но Арман не смог найти силы обернуться, посмотреть в глаза опекуну.

– Ты ведь знал, правда?

– Знал.

– И не предупредил?

– А зачем? Своим приказом молчать я дал тебе десять лет покоя. Откровенно говоря, я все ж надеялся...