Чтение онлайн

— Вы переоцениваете мои скромные способности, — потупилась девушка.

— Ни в коем случае! — сурово нахмурясь, собеседник помахал толстым, похожим на сосиску пальцем и с апломбом, заявил:

— В роду Юлисов дураков нет и никогда не было!

— Это точно, — тряхнул головой изрядно окосевший хозяин дома.

— В наших жилах течёт кровь воинов, полководцев и государственных деятелей, — профессионально витийствовал народный избранник. — Наши предки стояли у истоков нынешнего могущества Империи. Помните, госпожа Юлиса…

Сурово сведя брови к переносице, он обратил свой затуманенный алкоголем взор на скромно потупившуюся девушку.

— Даже став невесткой государя и войдя в славный род Тарквинов, вы не должны забывать о своих корнях. Конечно…

Оратор слегка прокашлялся.

— …Конечно, в первую очередь вы обязаны быть верной и добродетельной супругой своему законному мужу — принцу Вилиту, но и о кровных родственниках не нужно забывать.

"И этот туда же, — мысленно фыркнула Ника. — И даже почти теми же словами. У него что, других нет? А ещё, небось, риторику изучал".

— Не нужно, — кивая, повторил дядюшка. Он, видимо, хотел ещё что-то добавить, но поймав недовольный взгляд гостя, враз стушевался и потянулся за куском солёной миноги.

— Императорская семья — не самое… безопасное место, — понизил голос сенатор. — И уверяю вас, госпожа Юлиса, помощь родни вам там тоже не помешает. Я имел продолжительную беседу с государем и заверил его в верности Юлисов роду Тарквинов. Сам император настроен к нам, а значит, и к вам, довольно благосклонно. Но возле трона всегда кипит борьба разных группировок, и вам всегда надо иметь это ввиду.

— Но я ничего не понимаю в политике и не собираюсь в неё вмешиваться, господин Юлис, — виновато пожала плечами Ника. После одинаковых и недвусмысленных заявлений родичей она сочла необходимым сразу же предупредить, чтобы те не рассчитывали на неё в своих комбинациях.

Пару раз недоуменно моргнув, Касс Юлис Митрор вдруг расхохотался, широко разевая рот, лишённый значительной части зубов.

— На той вершине, куда вас занесло по воле бессмертных богов, — внезапно посерьёзнел он. — Политикой в той или иной степени занимаются все. Иначе там просто не выжить. Вас сожрут с потрохами, не поможет ни титул, ни положение мужа. Уяснили?

Девушку ужасно покоробил этот издевательский тон, полный огромного, как море, самомнения и спесивого превосходства, но она постаралась ничем не выдать своего настроения.

Будучи с детства натурой артистической, бывшая Виктория Седова за последние пару лет ещё больше поднаторела в лицедействе.

Поклонившись собеседнику, она проговорила слегка заискивающим тоном:

— Я уверена, что всегда смогу рассчитывать на помощь такого опытного политика, как вы, господин Юлис. Надеюсь, вы научите меня, как не пропасть среди обличённых высшей властью? А я, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы род Юлисов и дальше оставался одним из самых знатных и влиятельных в Радле.

— Вот это мне нравится! — рассмеялся довольный сенатор. — Завтра на Ипподроме гонки колесниц. Я буду рад видеть вас на своей трибуне.

Ника выжидательно посмотрела на регистора Трениума. Тот важно кивнул.

— Благодарю за приглашение, господин Юлис.

— Вы уже видели гонки колесниц? — громко рыгнув, поинтересовался дядюшка, и его замутнённые глазки внезапно заблестели, и даже язык стал заплетаться гораздо меньше.

— Не довелось, господин Септис, — покачала головой племянница. — Только слышала о них. Отец говорил, что это незабываемое зрелище.

— Любые слова бессильны передать всю прелесть и напряжение этого действа, — на блестящих от жира губах собеседника появилась мечтательная улыбка. — Когда я первый раз попал на Ипподром, то едва не умер от восторга. Целый месяц не мог говорить ни о чём, кроме гонок.

Какое-то время он блаженно жмурился, очевидно, полностью погрузившись в воспоминания детства.

— Я даже немного завидую вам, госпожа Юлиса. Ведь у вас это будет впервые. За такое надо выпить. Эй, Эминей, чего стоишь столбом? Наполни чаши!

Застывший у стены виночерпий тут же стал разливать по стеклянным, оправленным в серебро кубкам тёмно-гранатовую жидкость.

— А почему только две? — грозно рыкнул хозяин дома. — О госпоже Юлисе забыл, тупой баран?!

— Простите, господин, — заблеял раб, втянув голову в плечи. — Но здесь нет больше чаш…

— Так принеси, подлое отродье! — рявкнул регистор Трениума, грохнув кулаком по лежанке. — Да побыстрее, не то отведаешь плетей, клянусь железной задницей Карелга!

Поставив кувшин на пол, юноша стрелой вылетел из комнаты, каким-то чудом не задев застывшую в дверях Нику.

— Всегда удивляюсь их тупости, господин Юлис, — обратился хозяин дома к сиятельному гостю. — Я же ему сказал: "Позови госпожу Юлису". Так неужели трудно зайти на кухню и взять ещё одну чашу? Ясно же, что я обязательно её угощу.

— Умный человек редко становится рабом, господин Септис, — усмехнулся сенатор. — А уж если по воле богов подобное случится, то доказав господину свою полезность и преданность, легко получает свободу. Наши имперские законы о рабах самые лучше в мире. Но воспользоваться ими могут только толковые и здравомыслящие люди.

— Вы как всегда правы, господин Юлис! — охотно согласился регистор Трениума. — Можно подумать, вашими устами говорит сама Фиола-мудрость!

Они непринуждённо болтали, не замечая так и стоявшую в дверях девушку.

К чести Эминея, тот не заставил себя ждать.

— Где ты шлялся, бездельник?! — грозно рявкнул хозяин, когда раб со стуком поставил на стол широкую медную чашу на тонкой ножке.

— Так вы же сами меня послали, господин, — испуганно пролепетал юноша, растерянно хлопая длинными, по-девичьи загнутыми ресницами.