Чтение онлайн

По мере приближения к Ипподрому, народу на улицах заметно прибавлялось. То тут, то там мелькали паланкины богачей. Шагавшим впереди коскидам приходилось прилагать немалые усилия, чтобы расчистить носильщикам регистора Трениума путь через сгущавшуюся толпу.

На треугольной площади с мраморной статуей Гиппии в центре многолюдный поток жаждущих насладиться захватывающимся зрелищем разделялся на две неравные части. Основная масса народа валом валила к распахнутым воротам в высокой кирпичной стене, а узкий ручеёк, состоящий в основном из паланкинов, отправлялся в обход одного из холмов.

Ника бросила удивлённый взгляд на самодовольно улыбающегося дядюшку. Кажется, в своё время, тот говорил, что места для зрителей располагаются именно на том склоне, к которому и вели ворота, поглощавшие тысячные толпы.

Насладившись недоуменной растерянностью племянницы, регистор Трениума всё же снизошёл до объяснения:

— Вход на трибуну для почётных зрителей с другой стороны. Там проложен специальный тоннель, по которому можно спокойно пройти на Ипподром, не толкаясь в толпе городской черни.

Плоскую вершину холма венчала каменная стена трибун, а из крутого, поросшего кустарником и бурьяном склона выступал характерный фасад здания с уже привычными колоннами.

— Наверное, здесь сегодня весь Сенат собрался, — нервно усмехнулась девушка, увидев заставленную паланкинами площадь.

— Тут не только сенаторы, госпожа Юлиса, — со знанием дела пояснил дядюшка. — Придворные, военачальники, аристократы и гости, вроде нас.

Невольники с дружным вздохом облегчения поставили носилки на каменные плиты. Коскиды помогли покровителю и его близким выбраться наружу.

Поправив нефритовую застёжку плаща, регистор Трениума решительно направился к широкой каменной лестнице, возле которой прохаживались какие-то люди. Прячась за его спиной, Ника с интересом наблюдала за группой шагавших впереди юношей. Четыре богато одетых молодых человека что-то горячо обсуждали, время от времени громко хохоча.

На ступеньках их встретил мужчина в опрятной, застиранной одежде с заискивающим выражением на опухшем сизоносом лице. Попаданка знала, что именно так выглядят многие из коскидов — свободных граждан Империи, сознательно избравших своей долей служение, или скорее, прислуживание богатому покровителю.

Поклонившись, коскид что-то спросил, и получив ответ, повёл юношей вверх по лестнице.

Ника с любопытством разглядывала колонны, круглое окно на фронтоне под самой крышей, барельефы, изображавшие несущихся вскачь коней с развивающимися гривами, прячущийся в тени проём высокой двери, возле которой стояли вооружённые короткими копьями часовые. Судя по кожаным доспехам, это были не легионеры, а обычные стражники.

Её созерцание прервал громкий крик:

— Господин Септис!

К семейству регистора Трениума торопливо спускался по ступеням мужчина средних лет в коричневой, с зелёными полосами тунике и зелёном же плаще.

Подбежав, он поклонился и быстро заговорил:

— Мой покровитель, господин Касс Юлис Митрор, велел проводить вас до его трибуны. Пожалуйста, пройдёмте. Вы слышали, сегодня господин Гней Тулий Фас впервые выставляет на скачках лошадей из своей конюшни?

— Вот как? — удивился Итур Септис Даум. — А кто возница?

— Вроде как он перекупил Сальвиса Меммедийца, — ответил сопровождающий. — Говорят, чуть ли не двести тысяч империалов заплатил.

— Это он лишку потратился, — безапелляционно заявил регистор Трениума, и между собеседниками завязался оживлённый разговор о лошадях, возничих и их шансах на победу.

Поднимаясь вслед за дядюшкой, племянница с интересом наблюдала за стражниками, ожидая их реакции на попытку людей, явно не принадлежащих к аристократическому роду, пройти на сенаторские трибуны.

Однако караульный, равнодушно кивнув их провожатому, сразу потерял к ним всякий интерес.

"Всё-таки кто попало не пройдёт, — усмехнулась про себя девушка, ступая под своды широкого, уходившего вглубь холма тоннеля. — Охрана просто знает в лицо всех прихлебателей знати и чужих не пропустит".

Стены коридора украшали росписи на тему скачек. Мчались куда-то запряжённые четвёркой лошадей лёгкие колесницы, клубилась пыль из-под копыт и колёс, восторженные зрители несли победителей на плечах, а одетые в белое, важные, как банкоматы, сенаторы приветствовали чемпиона поднятием рук.

Проникавший сквозь широко распахнутые двери и круглое окно дневной свет стал понемногу тускнеть. Впереди показались освещённые пылавшими факелами, уходившие вверх ступени.

— Сюда, сюда, господин Септис, — не забывал повторять провожатый, продолжая делиться околоипподромными новостями.

Лестница привела в уходивший в обе стороны коридор с полукруглыми сводами, так же щедро украшенными росписями.

Из арочных проходов в стене напротив били солнечные лучи, и доносился многоголосый гомон. Очевидно, эти проходы и вели на скамьи знати. А в торце возле массивной, оббитой металлическими полосами двери стояли два легионера в полном вооружении.

"Наверное, она ведёт туда, где наблюдает за гонками сам император", — подумала Ника, невольно стараясь держаться ближе дядюшке, который, кажется, тоже немного волновался.

— Заходите, господин Септис, — остановившись у одной из арок, поклонился проводник. — Господин Юлис вас ждёт.

Преодолев вслед за тётушкой несколько уходивших вверх ступеней, девушка едва не охнула от изумления при виде открывшегося перед ней зрелища.

Десятки тысяч горожан и гостей столицы заполнили каменные скамьи на склонах двух холмов, ложбину между которыми радлане ещё много веков назад выровняли, превратив в ристалище для военных манёвров и гонок колесниц.

Пёстро одетые мужчины и женщины возбуждённо переговаривались в ожидании действа. Золотом горел под солнцем сухой, жёлтый песок беговой дорожки, нестерпимо блестели ярко начищенные бронзовые статуи воинов и лошадей, редко расставленные на длинном, но невысоком, всего в человеческий рост, возвышении в центре Ипподрома. И над всем этим буйством красок и эмоций пронзительно голубело высокое небо.