Чтение онлайн

Проснувшись днем в квартире Леденцовых, Анна увидела перед

собой записку: «Не вздумайте убегать. Еда на кухне. Чувствуйте себя,

как дома. Поехала к маме, буду завтра к обеду. Ключ – ваш. Пользуй-

тесь. Лиля».

Под бумажным листком действительно, лежал ключ.

Надев платье, высушенное и выглаженное Лилей, Анна стала

осматривать квартиру, имеющую два входа, две кухни и восемь ком-

нат. В одной из комнат увидела спящего на диване Федора. На белой,

крашеной двери, ведущей в кухню, было много рисунков и надписей,

сделанных шариковой ручкой. Подойдя ближе, она стала их рассмат-

ривать и читать.

«Свидетельство о браке», – было написано на самом верху.

Далее шло перечисление фамилий и имен. Невесту, вступаю-

щую в брак, звали Лилианой, а жениха – Геннадием. Шли имена и

фамилии свидетелей, различные пожелания от знакомых и родных, и

завершался этот своеобразный документ печатью, на которой вместо

герба был изображён профиль Пушкина.

Чуть ниже был рисунок человека с лицом, похожим на бульдо-

жью мордочку, по пояс раздетого, находящегося в одной коротенькой

юбке. Ещё ниже была приписка:

«Романюк – заслуженный артист цирка».

– 158 –

Приглядевшись к рисунку, Анна вспомнила человека, хлопав-

шего ей и кричавшего: «Молодца!». От комической схожести рисунка

с оригиналом она невольно улыбнулась и прошла на кухню.

Позавтракав, вспомнила о спящем Фёдоре.

«Проснётся, а есть нечего».

Она взяла сумку и пошла в магазин. Выйдя на улицу, очень

удивилась, что провела ночь в двух шагах от ГИТИСа.

В магазине купила свежую рыбу, картошку, масло и хлеб. Всё

это тихо, чтобы не разбудить спящего, пронесла на кухню, картошку

отварила, рыбу пожарила, зашла взглянуть – не проснулся ли Фёдор,

и с удивлением обнаружила, что его нет.

Вернувшись от Ватракшина, Фёдор, сняв с себя только обувь,

не раздеваясь, прилёг на диван и уснул. Проснувшись через час, не

найдя в квартире ни души, он сначала сходил – позвонил, а затем и

поехал домой.

Дело в том, что Полина Петровна, находящаяся на даче, через

приехавших в Москву соседей по даче передала, что ждёт Фёдора к

себе. Так как в воскресенье должен придти печник, которому нужен

помощник, а старший сын обещал помощь.

Узнав обо всём этом по телефону от Галины, Фёдор ехал домой

переодеться и предупредить, чтобы утром его не ждали, так как по-

едет на дачу не с Матвеевской, а с Киевского вокзала.

Наступил вечер, но никто не приходил. Анна была в кварти-

ре одна и начинала испытывать страх. На её беду, в квартире не

было света.

В каждом углу виделись чудища, безмолвно приближающиеся,

чтобы её схватить. Наконец она услышала спасительные звуки ключа,

поворачивающегося во входной двери.

– О! – Сказал Фёдор, выбежавшей навстречу Анне. – А я решил,

что вы ушли.

– Я выходила, – стала оправдываться Анна, которая всё ещё

продолжала дрожать.

– Света нет, страшно, – пожаловалась она.

– Свет отключили? – Переспросил Фёдор. – Не беда, есть свечи.

– 159 –

Он прошёлся по коридору, на какое-то мгновение исчез, и вер-

нулся с горящей свечой. В другой руке нёс ещё с полдюжины тол-

стых, жёлтых свечей.

– Сейчас будет светло, – по-хозяйски сказал он, проходя в

комнату.

Анна последовала за ним.

– А чего вы испугались? – Поинтересовался Фёдор, расставляя

зажженные свечи так, чтобы комната, как можно лучше, освещалась. –

Вы же были одни?

– Оттого и страшно.

– Вы, наверное, родились и выросли в отдельной квартире. Вам

надо было бы в коммуналке пожить, тогда бы ценили одиночество.

– А что это такое?

– Как, не знаете? Садитесь. Обязательно садитесь. Такие исто-

рии нельзя слушать стоя. Упадёте. Я расскажу, будет интересно.

Коммуналка – это квартира, в которой одновременно проживает сразу

несколько семей. Эта нива так обширна, я имею в виду саму тему, что

даже затрудняюсь с чего начать, с какого края. Да, для начала вам на-

до знать, что почти в каждой такой квартире, как данность, пришед-

шая из ниоткуда и не собирающаяся уходить в никуда, существуют

свои неписаные законы. Они ещё называются «нормами общежития».

Вот я сижу по ночам на кухне и пишу. Для примера – в другой такой

квартире, руководствуясь этими самыми нормами, мне не разрешили

бы сидеть ночью на кухне при свете, а тем более писать. Даже если за

свет я плачу из собственного кармана. Не разрешили бы только пото-

му, что видите ли, выгорает расстеленная на столе клеёнка, или же не

мелочась, объявили бы колдуном и обвинили в ворожбе и насылании

болезней. В иной коммунальной квартире, чтобы вскипятить чайник,

пришлось бы вам стоять часовым у плиты и поглядывать в оба, дабы

не кинулась в чайник тряпка для умывания полов, вместе со сметён-