Чтение онлайн

— Мм… да. В общем и целом. Я люблю писать. А эта работа предоставляет такую возможность, повезло.

— Ну ты даешь! — Изабель фыркнула. — Терпеть не могу писанину.

Это был удар под дых.

Я резко сменил тему:

— Джеки сказала, что ты парикмахер.

— Ну да. Салон у меня.

Да ну. Жалкая кабинка под вывеской «И покрасим, и уложим».

— «Салон-люкс»! Так я его назвала.

Ч-черт!

— А что? Клиентов в последнее время навалом. Бизнес прибыльный. В следующем месяце хочу недельку побалдеть у моря. На острове Менорка.

Добила. Меноркой меня добила!

— А-а… отличный выбор, — промямлил я, торопливо отхлебнув тепловатого «Стелла Артуа».

— Ты-то сам отдохнуть намыливаешься? А, Джеки? И где?

— Джейми, — поправил я. — Подумываю… м-м… намылиться. У меня друзья в Канаде — если будет возможность, смотаюсь к ним.

— Канада мне как-то не пришла в голову, — сказала Изабель с крайним недоумением — там ведь говорят по-французски. — Она помолчала, склонив голову набок. — Значит, она рядом с Францией?

Какая башковитая! Прямо под боком! О-о… Я готов был побить Джеки. Так меня подставить!..

Вообще-то я сам себя подставил, нечего было в первый же вечер провоцировать Изабель.

Да, друзья мои, нелегкий выдался вечерок. Чтобы окончательно не скиснуть, пришлось и дальше накачиваться совсем уж теплым пивом. А ведь известно, что стоит здорово надраться — и любая гнусная ситуация становится грандиозно гнусной.

Когда Изабель стала что-то нести про своего брата, отсидевшего полгода за кражу со взломом («копы, твари, подловили парнишку»), я приканчивал пятую пинту, и задница моей болтуньи уже представлялась мне более скругленной.

На седьмой пинте я поглаживал ляжку, а самому мне под прикрытием стола разминали причинное место. Должен сказать, это больше походило на вымешивание теста. Изабель легко взяли бы в штат пекарни при такой-то мощи и сноровке.

Тем не менее стояк возник практически сразу. После двухгодичного воздержания даже варварское тисканье может здорово завести.

— Сунь руку под юбку, — прошептала она мне на ухо.

И ведь сунул, наклюкавшийся болван, точно в середку, с лихостью мясника, вспарывающего брюхо рождественской индюшки.

Я поддел мизинцем резинку на чулочном поясе, эта эластичная сволочь больно ударила меня в ответ, рука дернулась, и большой палец нечаянно соскользнул в промежность. Изабель даже не шелохнулась. Плотоядно ощерившись, она потянулась ко мне с поцелуем, одной рукой намертво вцепившись в мошонку, другой в предплечье, чтобы удержать мою руку (и палец, палец!) на прежнем месте.

Нос достойно выдержал атаку: сногсшибательное амбре было надежно перекрыто перегаром от семи двойных порций водки, смешанных с «Ред Буллом». Только рано я обрадовался: вскоре язык Изабель проник в самое мое горло — видимо, она втайне мечтала полизать мне почки. Я понял, что чувствовал Джон Хёрт из ужастика «Чужой», когда в него внедрялся эмбрион инопланетянина.

Тридцать секунд показались двумя часами, а когда мне позволили глотнуть воздуха, опять накатила тошнота. Но… я и на этот раз справился. Хотя никогда еще мне не было так хреново. Глянул вниз: торчун был категорически не согласен с привередливостью своего хозяина и жаждал продолжения.

Снова притиснув лицо к моей физиономии, Изабель расстегнула ширинку; чувствовалось, что эту небрежную легкость она оттачивает давно и регулярно. Резвые пальцы с длинными ноготками нащупали объект. Как мне это? Примерно те же ощущения, вероятно, испытывают коровы, когда их доят.

Ее маневр позволил мне вытащить руку из-под юбки, убрать подальше от исходящего влагой любовного жерла.

Увернувшись от очередного вытягивающего душу и выворачивающего нутро поцелуя, я схватил свою седьмую пинту и допил ее, проклятую, залпом, пытаясь сдержать слезы стыда и злобы.

— Хочу тебя всего, — томно прорычала Изабель.

Да неужели? А то я не понял, зачем ты устроила это прилюдное дрочилово и так задрала юбку, что все стринги наружу.

— Да, — пробормотал я, чувствуя, что готов выплеснуться прямо ей на руку. О нет! Ведь девушка собиралась заманить меня в чертог плотских радостей, который она называла своим гнездышком.

После короткой, но травмоопасной поездки на такси я с удивлением обнаружил, что чертог представляет собой довольно уютную квартиру с тремя спальнями в одном из районов террасной застройки, в котором очень вольготно работается наркодилерам.

— Квартира мамашкина, — сообщила Изабель. — Я живу у нее, пока валандаюсь с разводом.

Не-е-ет, с Джеки надо срочно разобраться. Убить ее мало.

Слава богу, хоть мамашки дома не было. Если она такая же, как дочурка, с двоими мне не сладить, доведут до ранней могилы. Только мы вошли, Изабель брякнулась на колени и снова расстегнула мне брюки, чтобы выпустить наружу трудоголика, который теперь напоминал дубину пещерного человека.

Любого мужчину следующий эпизод наверняка позабавит. Женщины могут включить фантазию. А ты, читатель, включи пылесос и попробуй засунуть ему в хобот свою палицу. Если удастся найти поблизости яка, яростно пытающегося вычесать из шкуры огромный колтун, то и «звуковой ряд» будет воспроизведен достоверно…

Я не скулил и не просил сбавить интенсивность процедуры. Ну если и просил, то мысленно. Все-таки первый минет за два года. Первый с тех пор, как Карла внезапно сбежала от меня, рассудив, что босс обеспечит ей более здоровых отпрысков и более внушительный счет в банке. Убийственный был сюрприз, но, оглядываясь потом назад, я обнаружил, что тревожные симптомы возникли давно. Особенно в интимных делах. Поначалу мы сливались в экстазе дважды в день, а спустя четыре года только раз в месяц, ближе к концу месяца, вроде как откладывая этот рутинный ритуал. Увы, экстаз стал довольно хилым, часто невпопад.

…А вот Карле никогда не удавалось запихать в рот всю мошонку. Изабель — талантливая. Внезапно она поднялась на ноги. Умильный, будто у цирковой тюленихи, взгляд внезапно сделался сосредоточенно-хищным. Я пожалел о том, что не сообщил своим близким, куда отправляюсь нынче вечером.

— А теперь мы топ-топ в спальню, мой великанчик, — распорядилась она, — и там ты меня ам-ам.

Я сообразил, что речь идет о куннилингусе, не о каннибализме же. Впрочем, с Изабель ни в чем нельзя было быть уверенным.