Мама
Шрифт:
Сама я иду достаточно тихо - свои туфли я оставила у дверей рабочего кабинета, и теперь холод бетона прикрытого лишь тонким слоем линолеума приятно холодит ступни ног. Раньше вспомнила бы о больной правой почке и с трудом залеченном нефрите, о риске подхватить воспаление легких, о цистите и прочих "радостях жизни". Но сейчас тело хочет чувствовать себя живым, тело хочет ощущений - любых ощущений, хоть хороших, хоть плохих, но только бы не опять заглядывать ТУДА, где уже не больно, не страшно, и уже не надо мучатся.
– Нет, уж лучше помучаюсь, думаю про себя, вспоминая образ товарища Сухова.
Возвращаюсь в свою обитель - в свой рабочий кабинет, совмещенный со спальней и душевой.
Система громкой связи бывает очень удобной и даже незаменимой, как в сегодняшнем случае.
Приглашаю всех сотрудников на экстренную планерку к шести утра.- В утреннем мартовском воздухе здания, наполненном прохладой, тишиной...и страхом, мой голос раздается очень громко, - приходится даже умерить тон.
Но надолго я сейчас их не задержу. Максимум минут на 10-15. А пока есть время для того, что бы выпить еще одну чашку кофе и подумать обо всем, - или не думать ни о чем вообще. Часто - это практически одно и тоже. Если задача слишком сложна, если в уравнении есть уйма неизвестных, и выхода не видно. Да!
– Тогда подобно буддистам решающим свои нелогичные задачи - коаны, остается попробовать найти ответ не логикой, а интуицией и просветлением. По крайне мере, если загрузить себя проблемой, а потом выкинуть ее из головы, и просто сидеть, растягивая чашку крепкого кофе, в голову иной раз приходят интересные мысли.
Снова зову Машеньку и прошу поработать на 'ресепшене' рассаживая гостей, а потом возвращаюсь в свой "будуар". У меня есть еще свободных 10-15 минут, дымящаяся в руке чашка и приватная зона моей спальни.
24.03.2007г.
– 06.03
Они сидят и смотрят на меня. Даже не испугано, а скорее с интересом. Так, наверное, мог бы смотреть Лорд Астр с тонущего 'Титаника' на подступающую воду. Или, что было бы вернее, как официант, только что поднесший этому лорду бокал шампанского: безразличный интерес человека, которому некуда бежать, и который скорее честно дорабатывает, чем работает. Весь наличный персонал собрался в моем кабинете и с интересом ждал, что я скажу.
– Весь наличный персонал Детского Дома ?5 имени Макаренко ...
А ведь это был хороший детский дом. Возле соснового леса, на природе, на территории почившего года два назад крупного опытного аграрного института. Два корпуса - для воспитанников и для персонала, небольшой ангар, гараж с еще бойким ВАЗом. Несколько заколоченных хозяйственных построек - деревянных и кирпичных, зарастающая пашня, да дорога, петляющая около километра в небольшом сосновом лесочке, мостиком перепрыгивающая через ручей и 'смачным матюгом' выныривающая на трассу.
Сама идея создания такого Детского дома была неплоха.
– Дети будут ближе к природе, персонал получит удовольствие от работы на фоне соснового леса и вдали от страдающего метеоризмом выхлопных труб города. Ну, а благодаря рокировке можно будет успешно закрыть небольшой Детский дом в центре Днепропетровска, грамотно при этом 'утилизировав' землицу под очередную офисную стекляшку.
Последнее и удалось наиболее успешно, а вот с первыми двумя благими пожеланиями еще пришлось поработать. В первый же месяц выяснилось, что самогон неплохая замена клею и другим "веществам", а немногочисленные деревенские жители ничем не лучше "'ужасной городской среды". Частично эту проблему удалось решить возведением стандартного бетонного забора вокруг жилых корпусов. Его выкрасили с двух сторон в зеленый цвет - типа, что бы на мозг не давил и с сосняком гармонировал. Помню как Семенов, (один из младших воспитателей, драпанувший в первый же день Беды) утрировал а-ля Бабель, что никто не знает, где заканчивается зеленый забор, и где начинается зеленый лес. Забор, тем не менее, со своей функцией худо-бедно справлялся.
А с преподавателями было намного хуже. Планировалось рокировать их из закрываемого учреждения, но оказалось что часть их закрытие 'старой' работы восприняла как предательство, и ехать на новое место не стала. Ну а остальные просто не хотели расставаться с семьями, - ведь от нас до города почитай километров с пятнадцать будет.
В итоге предложение было принято теми, кто готов был за небольшую зарплату работать с детьми, вдали от города, и, что важнее, вдали от семьи, если она конечно была. И контингент собрался тот еще!
Но возможно именно благодаря этому, когда в персонал подобрались люди несемейные или люди с 'прошлым' хоть кто-то тут в первые дни и оставался.
Ну и я, собственной персоной, Лядова Екатерина Тимофеевна, 39 лет, русская, в разводе - первый, ну и, наверное, последний, директор Детского Дома ?5 имени Макаренко.
– Да-да, имени того самого педагога, идеи которого я и пыталась внедрить в эти два недолгие года своего директорства. Нельзя конечно сказать, что за два года мне удалось создать педагогический 'парадиз'. Но все-таки! Все-таки оказалось, что второе педагогическое и дипломная работа на 'макаренковскую' темы были чем-то большим, чем обеспечение работой преподавательского персонала того ВУЗа, где я училась
Да, и с идеей дипломной я угадала. Мысли о переводе детских домов на самообслуживание по типу 'макаренковского' и сокращение обслуживающего персонала попали в струю. В министерстве готовились к массовым и недетским сокращениям, и идея доложить, что досрочно и, идя навстречу пожеланиям премьера, сократили несколько тысяч человек "низового" персонала, людям в МинОбразе пришлась по вкусу. Необходимо было лишь обкатать мои идеи экспериментально. А потом ставить дело на поток...
'Вот, Катя Батьковна, - как сказал мне Миша Фортунатов, друг моего папы и тогдашний зам министра образования, - вам и карты вам в руки'. И я начала их тасовать. Да, я 'тасовала карты', и еще три дня назад у меня было 144 более-менее дисциплинированных воспитанника, преимущественно сироты с минимумом бывших беспризорных и социальных сирот, и 30 человек более-менее вменяемого персонала.
А сейчас у меня в кабине за 10 минут собрался весь оставшийся персонал Детского Дома ?5 - целых шесть человек:
– Маруся Григорович - младший воспитатель.
– Тамара Дмитриевна - наш повар.
– Омар Оглы ( а дальше - увольте... ) - Кладовщик
– Дима Кореньков - водитель
– Машенька - фельдшер (кажется, девочка ко мне не ровно дышит, или просто слепо предана - не знаю, потом разберусь)
– Прохор Иванович - наш трудовик.
Да, их было тридцать, а стало шестеро. Слово 'было' - бывает страшным. Оно означает событие, случившееся в прошлом, но еще не окончившееся полностью.
– Было тридцать, стало шестеро, - ну а сколько будет завтра и я сама не знаю.
Но нет Яныча, нет Ольги Марковны, Крутицкого и еще нескольких человек, на присутствие которых еще вчера можно было бы рассчитывать. Но, видимо, происшествие в спортзале их окончательно добило, и они сбежали-ушли, как, впрочем, и остальные до них.
Обвожу взглядом всех собравшихся и произношу, - общее собрание переносится на 10.00. А пока что нужно успокоить и накормить детей.
Тамара Дмитриевна, - говорю я, поворачиваясь к поварихе, готовьте завтрак. А вы, - обращаясь к остальным, ей поможете. Встретимся через 2 часа, тут же. Да, еще, Маруся, задержитесь на минутку.