Чтение онлайн

А на боковом стекле авто размещена простая и страшная надпись:

'Настоятельно рекомендуем покинуть новый очаг эпидемии.

Вирус снова мутировал.

Возможна молниеносная передача воздушно-капельном путем с последующим летальным исходом. '

И ниже подпись – 'Центральная бактериологическая служба при и.о. президента Украины'.

'Миссия спасения' - 25.03.2007 г.
– 'Детский корпус' нашего убежища был построен еще лет тридцать назад. Работать там должны были ученые, академики, выращивая новые сорта на ныне зарастающих бурьяном гектарах пашни. А сейчас тут живут дети.

Соседнее здание - наше, уже почти пустое, так как персонал по большей части в первые два дня разбежался.

Встаю рано утром, часа в 4 утра, и выясняю, что на соседской койке спит Тома. Ей тоже, оказалось, страшно спать самой. На лице дородной, но еще моложавой сорокалетней тетки, вселенская скорбь и усталость. Мы просыпаемся почти одновременно и она, пытаясь воспользоваться близостью к телу начальника, начинает бессвязно жаловаться. Это длиться около минуты, пока я наконец не вникаю в суть главной проблемы, которую Тома толком не может сформулировать.

Движением руки плавно закрываю ей рот. А затем, работая на упреждение, спрашиваю:

– Нет помощников, а дети - не самая лучшая подмога?

– Угу!

– Потерпи до вечера. Максимум до завтрашнего утра. Думаю, что люди будут и скоро. Конечно не самалучшие, но мотивированные.

Встаем, быстро завтракаем бубликами с крепким сладким чаем и все втроем идем в мой кабинет.

Там меня уже ждет Маруся. У нее креативная идея, а вернее креативное опасение. Детдомовские дети имеют свою специфику - в этом убеждаются все усыновители. Дети могут плакать и смеяться беззвучно - так их приучали, ибо воспитатель, как бы он добр ни был, не может постоянно слушать рев или смех одного из тридцати воспитанников и очень быстро дети у него начинают выражать свои эмоции без лишних звуков.

А еще, если заведение хорошее, их могут и хорошо кормить, за счет спонсоров, конечно, - заменяя при этом овощи и фрукты - кашами и бобовыми: дешево и сердито.

И Маруся права в своем опасении - у нас очень много детишек 15-16 лет, по виду выглядящих даже немного старше, а вот малых и убогих - как-то не очень. Военные вряд ли будут особо рьяно помогать шестнадцатилетним дылдам, коих у нас едва ли не половина, оказавшимися к тому же в относительной безопасности. 'Ведь Вам сейчас, в данный момент, ничего не угрожает?'– уж точно спросят меня. И правда, просить о помощи с позиции силы даже не смешно, а вот умолять с позиции слабости и беззащитности... Да не только можно, но и нужно! Но для вящего эффекта эту слабость и беззащитность нужно именно что подчеркнуть, хотя бы чуть-чуть, привнести изюминку. И этим мы тоже сейчас займемся, - хотя это далеко не основная наша цель, далеко и далеко не основная.

Вынуждено соглашаюсь с Марусенькой (вот ведь умная девочка), в мыслях внося в свой 'хитрый план' существенные коррективы. Но они, пожалуй, нужны - это вклад в будущее. Сейчас это трудности, а через 2-3 года они мягко перетекут в бонусы. Да какие 2-3 года!?
– Они уже через 2-3 дня в них начнут перетекать, если не ранее, если их, конечно, грамотно разыграть.

Затем наступает очередь Маши, которая ненадолго отлучалась.

– Катерина Тимофеевна, вы звали?

– Да. Как у нас со здоровьем?

– У меня нормально.

– Глупая!
– Говорю шутливо, - не у тебя, а у детей.

– Ну, неделю назад было нормально.

– Значит так, - тон сейчас у меня серьезнее некуда, - сегодня-завтра освобождаю тебя от всех работ кроме одной: делаешь тотальный шмон детских организмов, и душишь болячки и инфекции в самом зародыше. У нас нет больницы, и поэтому разных абсцессов и воспалений допускать нельзя. А пока есть вода, и есть электричество - организуй с десяток старших девочек, пусть стирают все что стирается - вплоть до штор и ковриков, и моют у детей все что моется.

И еще, - добавляю я.
– По секрету скажу - эвакуация все-таки будет, не сейчас и не полностью, но будет.

– ? (удивленный взгляд)

– У нас есть диабетики на инсулине, онко-больные и ...ну, в общем, ты поняла критерии?

– Ну, человек десять будет. Тех, за которых не хотелось бы лично нести ответственность.

– Я не знаю, будет ли сохранено производство инсулина, но думаю, что рак лечить лучше не станут. А поэтому - им особое внимание. Составь для меня полный список, и случись возможность, мы попытаемся их-то как раз и эвакуировать в первую очередь. И подальше.

– Вы их!? (Глаза ее полны ужаса.)

– Дура! Просто эвакуируем туда, где есть лучшая возможность лечения или поддержания жизни.
– Как зовут твоего диабетика?

– Бухтияров, ммм... Колечка.

– Вот мы и постараемся, при возможности, услать Колю туда, где есть мед-оборудование и врачи. Или ТЫ хочешь держать его за руку, когда от недостатка инсулина он впадет в кому? А там, у Коли появится чуть больше шансов достичь половой зрелости и оставить этому миру еще несколько людей склонных к сахарному диабету... А у нашего Начальника Медико-Санитарной частью появится возможность получше следить за здоровьем оставшихся больных.

– Так я повышена? (горькая усмешка)

– Да, и с сегодняшнего дня. И еще, когда будешь осматривать малышню - возьми в помощницы пару девочек и мальчика, если будут добровольцы. Это будут твои будущие подчиненные.

Я делаю паузу. Каждый сходит с ума по-своему: один впадет ступор, другой в истерику, а третий лезет в бутылку. Моей же страстью были шахматы, а вернее построение многоходовых операций.

Маша девочка умная, и, пожалуй, ей стоит знать немного больше чем другим.

– Вот что Маша, - продолжаю я.
– У нас около 20 девчонок старше 15 лет. Поговори с Марусей и пусть она даст тебе список наиболее вменяемых. Отберешь этих комсомолок-доброволок, и прямо сейчас начинай их вводить в курс дела. Пусть они тебе ассистируют, делают уколы, примочки и т.п. Твоя цель, что бы через пару тройку месяцев они уже могли, хотя бы в теории, принять роды, или наоборот... Ну, понятно?

– А это зачем. У нас кто-то в положении?

– Не знаю. Надеюсь, что нет. Но, думаю, что переломы и нежелательные беременности никто не отменял. Но, давай не будем торопить события?

Кажется, Маша начала постигать, - она девочка умная и понимает, что ей это тоже выгодно.

К выходу готовимся достаточно долго. Старшей в Доме остается Машенька. Выезжаем в 9 утра: Дима, Прохор, Маруся и Я - собственной персоной, директор 'миссии спасения'.

Выезд производим при том скромном оружии, что у нас есть: у Димы и Прохора - металлические грифы из спортзала, у меня ружье покойного Яныча, а Маруся, ввиду своей хрупкой внешности и пацифизма натуры, безоружна.