Манюня
Шрифт:
– Слава богу,- обрадовался отец,- тогда назовём её Наринэ!
– Наринэ,- зашелестели эхом духи наших предков,- огненная.
– Не это имя нужно было ей давать,- вмешался дух прапрабабушки Сирануйш,- надо было назвать её…
– Шшшш,- зашикали на неё духи,- не вмешивайся…
Потом родилась вторая девочка. Папа ходил мрачнее тучи.
– Юра!- мама откинула уголок конверта новорожденной,- посмотри, какая чудная девочка, очень на мою маму похожа.
Папа взял девочку на руки, погладил по щёчке.
– И впрямь похожа,- вздохнул,- назовём её Каринэ.
– Каринэ,- от шёпота духов наших предков затрепетали шторы в больничной палате,- ликующая.
– Другое нужно имя,- снова вмешался дух прапрабабушки Сирануйш,- есть персидское красивое имя…
– Шшшш,- зашикали на неё духи моих армянских и русских предков,- какие такие персидские имена?
Потом родилась третья девочка. Папа места себе не находил, непрестанно курил, ругался куда-то вверх.
– Я у тебя чего-то невозможного прошу?- брызгал он слюной в небо.
– Юра,- мама сунула ему в руки девочку,- посмотри, какая она красивая, копия твоего отца.
Папа взял девочку на руки, долго вглядывался в лицо.
– И впрямь на отца похожа,- умилился он,- назовём её Гаянэ.
– Гаянэ,- заволновались духи наших предков,- земная.
– Имя – это сакральный код,- вмешался снова дух прапрабабушки Сирануйш,- оно должно символизировать…
– Что?- обернулись к ней духи.
– Твой посыл Вселенной,- зашептала Сирануйш,- девочку нужно назвать Сона. Сона в переводе с фарси означает «красивая». Но есть ещё второе значение этого слова - «достаточно».
– Подождите, но Сона - это армянское имя,- встряла прапрабабушка Тамара.
– Пф,- фыркнула прабабушка Вера,- есть хоть что-нибудь в мире, что не армяне придумали?
– Да ты что, Вера,- хохотнул прадед Иван,- вначале были армяне, и только потом - свет!
– Да где ты был, когда мы уже христианами были…- полезла в бой Тамара.
– Вооорс утееееееееееек*!- раздался грозный рык прапрадеда Пашо.
Все притихли.
– Развели тут курятник! Заткнулись все! Говори, Сирануйш!
– Спасибо Пашо, лучше бы ты при жизни так меня слушался,- хмыкнула Сирануйш.
– Вооооорс!- прогрохотал Пашо.
Сирануйш вздохнула.
– Если назвать девочку Сона, что в переводе с фарси означает «достаточно», то следом обязательно родится мальчик!
– Сона,- заволновались духи предков,- девочку нужно назвать Сона!
– Хорошо, пусть будет Гаянэ,- улыбнулась мама папе.
А потом мама забеременела в четвёртый раз.
– Бог любит троицу,- потирал руки папа,- три дочки у меня уже есть, теперь точно будет мальчик!
Однажды он ворвался в дом с большим топором наперевес. Мама обхватила руками живот и забилась в угол. Папа был явно не в себе, он отчаянно жестикулировал, нервно ходил лицом и всячески напоминал умалишённого.
– Вот!- тряс он томагавком над головой,- смотри, что я нашёл в лесу! Топор! Оружие! Это знак!!! Теперь точно будет мальчик!
Когда родилась четвёртая девочка, папа месяц с лишним ходил с немым вопросом на лице. Родные всерьёз беспокоились о его душевном равновесии, поили отваром пустырника и зверобоя, кормили валерьянкой.
– Юра,- мама подвела его к кроватке,- посмотри, как она на моего отца похожа!
– А что, она не могла быть мальчиком, похожим на твоего отца?- гаркнул отец.
– Она родилась с седой прядью в волосах,- заплакала мама.
– Да?- смягчился папа,- видимо знала, что я буду расстраиваться. Назовём её…
– Сона,- наклонилась к его уху прабабка Сирануйш,- назови её Сона, сынок.
– Мне кажется, её нужно назвать Сона,- сказала мама,- почему-то это имя пришло мне сейчас на ум.
– Ну наконец-то,- вздохнули духи наших предков.
– Ну наконец-то,- засмеялась Сирануйш.
Папа не умел слышать шёпота духов предков. И не замечал знаков судьбы в виде белой пряди волос в кудрях своей младшей дочери. Папа всю жизнь страстно мечтал о сыне. И затаил большую обиду на бога.
Дядя Миша уже крепко дружил с папой, когда родилась Сонечка. Дядя Миша наравне с отцом пил зверобой и закусывал его валерьянкой.
Вот почему, когда он предложил отцу освятить машину, тот моментально вышел из себя. Вот почему дядя Миша не стал спорить со своим другом, и всю оставшуюся дорогу они проехали в гордом молчании.
Когда папа довёз его до дома, дядя Миша повернулся к нему:
– Я продам своего Васю и закрою твой долг,- сказал он.
– Если хоть копейку мне принесёшь, я с тобой никогда больше здороваться не буду,- забарабанил пальцами по рулю папа.
Помолчали.
– Хоть бы в ничью сыграли эти идиоты,- вздохнул дядя Миша.
– Это ещё вопрос, кто тут идиоты,- сказал отец.
– Понимаешь, Надя,- рассказывала потом Ба,- это надо было видеть, сидят вдвоём в машине и хохочут в голос. С завываниями, охами-ахами, заламывая руки. Аж слёзы по лицу ручьём текут. Только и слышно сквозь смех – идиоты, идиоты. Я даже выходить к ним не стала, ждала, пока отсмеются. Идиоты, что с них взять!
21 Манюня едет на концерт
– Белый верх, тёмный низ, форма парадная! – метался по коридорам музыкальной школы обезумевший от волнения хормейстер Серго Михайлович,- девочкам обязательно повязать пышные белые банты, колготки тоже белые. Туфли чёрные!
Волнение Серго Михайловича легко объяснялось – завтра должно было состояться выступление учеников музыкальной школы № 1 города Берда в доме культуры села Мовсес. Выступление было приурочено к торжественной дате – пятидесятилетию формирования колхоза «Заветы Ильича», самого передового в нашем районе. Публика предполагалась соответствующая - исключительно труженики серпа и молотилки, а также члены их семей.