Чтение онлайн

— Я понимаю, что вам такие слова слышать не очень приятно, но…

— Вы бы не обратились ко мне, если бы не знали о том, что я ставлю интересы Японии выше своих?

— Именно так.

— Хорошо. Я подумаю над вашими словами. Надеюсь, ваша словоохотливость ограничилась только мной?

— Конечно.

— Вот и отлично. Не стоит играть со спичками, сидя на бочке с бензином. У вас есть конкретные материалы по Советам, на основании которых вы сделали свои выводы?

— Безусловно. Я вам сегодня же их перешлю с курьером.

— Буду очень признателен, — сказал престарелый мужчина и чуть кивнул с легкой улыбкой, показывая собеседнику, что разговор закончен и ему пора.

— Дорогая, ты выглядишь такой раздраженной, — бросила с насмешливым взглядом элегантная женщина приятной наружности.

— Мне сложно с ним общаться, тяжело. Понимаешь, он совсем не понимает юмора. Просто какой-то одержимый…

— Наверное, такие и вырезали все население Иерусалима во время очередного крестового похода. Но ты ведь справляешься?

— Да, но… мне бы уже хотелось как-то от этого избавиться.

— Уехать отсюда?

— Возможно. Но куда? Да и дела…

— Бродвей такую красотку, как ты не упустит, — улыбнулась подружка. — Марлен ведь уехала и все у нее получилось.

— Ты думаешь, он меня отпустит?

— А ты у него будешь спрашивать?

— Нет… но дела…

— Да какие дела? Ты что, не понимаешь, что этот ефрейтор втягивает старую, добрую Германию в кровавую кашу? Будто бы немцы в прошлую войну не настрелялись.

— Я не знаю, как мне быть. — Ольга тяжело вздохнула и села на кресло, грустно рассматривая бокал с легким, полусладким вином. — Меня ведь здесь держат не только контракты и гонорары. Все очень непросто.

— Так влюбись в кого-нибудь. Отдайся этому чувству и забудь обо всем.

— Предлагаешь очередное сумасбродство? — улыбнулась Чехова. — Я уже однажды так поступила. И вот – моя дочь выросла без отца. Это не то, что я бы для нее хотела.

— Но ты же была счастлива, не так ли? Вот и действуй.

— Но в кого? Загореться страстью к очередному банкиру? — усмехнулась Ольга. — Увольте. Я такой "радости" больше не хочу.

— Так выбери военного.

— Не хочу, — отмахнулась актриса. — Они либо бараны, либо зануды. Особенно штабные. Этот ефрейтор пытается нам тут все рассказать про древних викингов, которые переоделись в новые мундиры… но… не похоже. Война ведь теперь другая. Не то, что во времена Наполеона, когда даже генерал мог вполне возглавить атаку своих гренадеров со шпагой в руке.

— Ну, милочка, в этом я с тобой не соглашусь. У нас вполне достаточно озорных и решительных генералов. И я, насколько ты знаешь, питаю к ним большую слабость.

— Не знаю… — покачала головой Ольга. — Мне нужна яркая личность. Ты же знаешь, как я чувствую себя с серыми людьми…

— И все равно – я тебе очень рекомендую, походи на приемы, где бывает генералитет, и обязательно встретишь какого-нибудь яркого солдатика, подходящего даже для такой привереды как ты, — подмигнула ей подруга и отпила из бокала, озорным взглядом смотря на Ольгу.

25 июля 1939 года. Москва. Кремль. Кабинет Сталина

— Товарищ Сталин, — начал Берия, — все необходимые материалы по делу "Лазаря" я подготовил. Вот, — он протянул папку. — Сделал по тому же принципу, что и для Ягоды.

— Он тут?

— Нет. Мы пригласили его на двадцать часов.

— Хорошо, — кивнул Хозяин и углубился в чтение. Через пару минут, не отрываясь, он спросил. — Как дела с Василием?

— Вас интересуют развитие его дел со Светланой? — уточнил Берия.

— В том числе.

— На удивление тихо. Он полностью ею поглощен.

— У них далеко зашло?

— Только общаются и много проводят времени вместе. "Лазарь" был в госпитале. Дочь – дома одна. Вот он и помогал, чем мог. Впрочем, до интима у них не дошло.

— Пил?

— Нет. Вообще за эти дни ни капли не выпил. Даже курить меньше стал, так как Светлане не нравится дым сигарет.

— А что с дисциплиной?

— Светлана на него очень положительно влияет со всех сторон, — уклончиво ответил Лаврентий Павлович. — Пока ни о каких закономерностях говорить нельзя. Нужно подождать, посмотреть.

— Это хорошо. Очень хорошо. Что-то новое выяснили по жене?

— Наши заказчики. Группа. Пока в разработке. Да вы и сами видели странное поведение "кавалерийского лобби", как его называет "Лазарь".

— Болваны… — с горечью произнес Иосиф Виссарионович. — Ну чего они добиваются? Проблем?

— Брать их пока нельзя. У нас есть подозрения, что они действовали не совсем самостоятельно. "Лазарь" и промышленному блоку партработников дорогу перешел. Там много голов было срублено, пока налаживали работу производств по-новому. Противодействие было очень серьезным. Нередко приходилось общаться с особенно пламенными борцами по моему ведомству. А Лев Захарович, так вообще – ни дня без драки не проводил. Двадцатые годы, конечно, очень сильно рабочих распустили. Хуже царских времен трудятся.

— Согласен, — кивнул Сталин. — Как будут готовы дела по всем фигурантам – мне на стол. И смотри, что да как можно сделать для аккуратного их удаления. Кстати, нашли непосредственного исполнителя?

— Некий гражданин Дьяконов. Сотрудник гаража. Он под наблюдением.

— Хорошо. Если его попытаются перевести – переводите. Не нужно вызывать подозрения у нашего героического "кавалерийского лобби". И следите за ним. Копите материал. Если будет уличен в уголовных операциях – бери. И чтобы суд с шумом. Но не раньше, чем через полгода.