Чтение онлайн

— Так ты не слышала новый анекдот про него?

— Что за анекдот?

— Говорят, что в степях Монголии Тухачевского укусила змея, а потом встретилась с ним взглядом и отсосала яд обратно.

— Какая вежливая змея! Это он сам про себя такие шутки распускает?

— Может быть. Никто этого не знает. Однако поговаривают, что он на слуху у всех правителей Европы как один из самых выдающихся военачальников современности. Новый Суворов, который не знает поражений.

— Я слышала, что во время советско-польской войны его разбили.

— То был другой Тухачевский… еще до своей знаменитой болезни, открывшей в нем массу талантов и скрытых качеств.

— В самом деле? — с усмешкой уточнила Ольга. — Дорогая моя, ты ему льстишь. Просто Советы создали красивую легенду. Практически эстрадную звезду.

— Тогда как ты объяснишь тот факт, что примерно месяц назад его жену убили. По слухам – британские шпионы. Легенда, конечно. Но ведь не за каждым театралом бегают наемные убийцы?

— Вот как, — заинтересованно произнесла Ольга. — Значит он сейчас свободен?

— Дочь и траур, как я понимаю, тебя не смутят? — усмехнулась подруга.

— Дочь?

— Да, семнадцатилетняя девочка. По слухам, за ней ухаживает сын самого Сталина. Очень непростая особа.

— Я люблю сложные задачи, — лукаво улыбнулся Чехова.

— Он хорош, дорогая, но он тебе не по зубам.

— Ты так считаешь? — с вызовом произнесла актриса.

— За ним уже год как охотятся советские красавицы, но он стоит как скала, держа марку образца высокой морали и чести.

— Еще немного и я поверю, что этот офицер – рыцарь без страха и упрека, сошедший со страниц романтических повестей и рассказов, — шутливо ответила Ольга, поглядывая на маршала с явным интересом.

— Даже и не надейся, — с улыбкой заявила подруга.

— Да зачем он мне? — с наигранным удивлением ответила Чехова, и посмотрела на Тухачевского с озорным блеском в глазах.

Там же, спустя пару часов.

— Добрый вечер, — поздоровалась Ольга с Францем Гальдером.

— Фрау Чехова! Я рад вас видеть! — разразился формальным ритуалом начальник ОКХ. Михаил Николаевич же, беседовавший до того с Гальдером о польском деле, лишь вежливо кивнул, в знак приветствия. А в голове промелькнула мысль о том, что очередная вертихвостка опять отвлекает от дел. Впрочем, вежливые реверансы затянули к неудовольствию маршала, и он с этим ничего поделать не мог – дама буквально прицепилась к нему с расспросами. И ладно бы она – Гальдер и сам с большим интересом слушал ответы, прицениваясь, что ли. А потом подошел Гудериан, Рычагов и начался натуральный балаган из которого Михаилу Николаевичу удалось вырваться только глубоко ночью.

А в то же время в Москве шло приватное совещание Сталина с Берией по делу "Тишина".

— Первый контакт состоялся.

— Какие-то успехи?

— Объект держался прохладно, но "Валькирия" от этого только сильнее загорелась.

— Хорошо. — кивнул Сталин. — Что по проверке?

— Предоставил сведения по пластичной взрывчатке и полупроводниковому эффекту. По взрывчатке все подтвердилось, свойства и качества совпадают с описанными предположениями.

— Хорошо, — кивнул Сталин. — А что там с полупроводниковым эффектом? Что это вообще такое?

— Грубо говоря, это хороший шанс заменить радиолампы более компактными и надежными приборами, позволяющими в будущем серьезно миниатюризировать ту же радиотехнику, уменьшив ее электропотребление и повысив качество работы. В частности, он описал устройство точечного транзистора, сославшись на то, что это направление хоть и тупиковое, но достаточно простое решение. Полную проверку он пока еще не прошел, но предварительные отзывы наших специалистов можно охарактеризовать как восторги и общее воодушевление. Они говорят, что этот полупроводниковый эффект – новое слово в радиотехнике. Прорыв.

— Что по Агаркову?

— Нашли. Опросили. Сейчас обобщаем. В дело пустим после возвращения объекта из Берлина.

— Неужели он все-таки из будущего?

— Мне хочется верить в то, что он просто сошел с ума, но сумасшедшие не выдают таких сведений по ходу дела, — развел руками Берия.

— Если так, то нам нужно будет выжать этот вопрос по максимуму.

— Это очень опасно, — твердо глядя в глаза Хозяину ответил Лаврентий Павлович. — Мы не знаем точно, для чего он пришел сюда. Вполне возможно, что он – враг.

— Враг, который приносит нам победы?

— Отвлекает от чего-то главного? Вспомните его слова о коммунизме. Объект не является коммунистом ни в коем разе. Вообще. Однако нам помогает. Кроме того, его рука отчетливо прослеживается в XVIII съезде, который он готовил. Хитро. Обходными путями.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Что он старается нас увести от идей коммунизма.

— Объект это и так прямо сказал, — пожал плечами Сталин. — Причем объяснил почему.

— И мы должны верить ему?

— Мы должны пользоваться им во благо общему делу. Ты скажешь, его предложения по реорганизации производства дали негативный эффект? Нет. Самым решительным образом сокращен брак и простои. Стремительно поднимается качество и культура производства. Рабочие сами рвутся в вечерние школы. Осваиваются новые, сложные технологии. Доводят старые. Отрабатываются новые схемы управления и контроля. И все это приводит к тому, что уже только за тридцать восьмой год наш объем выпуска продукции на единицу затраченных материальных ресурсов, часов и ватт возрос на двадцать процентов. Это колоссальный результат! А переработка нефти? Сравни положение у нас в тридцать шестом и сейчас. И ведь тоже без этого пострела не обошлось. И так буквально во всем, чего он касается. Враг? Пусть враг. Пускай он хоть трижды враг. Но он сейчас и здесь приносит пользу. И нам его нужно использовать на благо дела.

— Дела ли?

— Именно дела, — спокойно, но с напором сказал Сталин. — Увеличение эффективности нашей промышленности привело к тому, что мы смогли высвободить больше ресурсов для гражданских нужд. То есть, на улучшение жизни простых советских граждан. Лаврентий, скажи прямо, ты считаешь, что это плохо?

— Нет, конечно, — недовольно пробурчал Берия. — Но я ему не доверяю.

— Это не удивительно. Такому человеку вообще глупо доверять, — усмехнулся Иосиф Виссарионович. — Но с ним нужно сотрудничать. Другого шанса нам может не представиться вытащить страну из этого дремучего болота. Так что не дури. Я же вижу, что тебя распирает.