Чтение онлайн

Амнет инстинктивно оглянулся назад, но дорога позади них была пуста.

Не доезжая 200 ярдов, на расстоянии полета стрелы, всадник свернул влево, и из облака пыли вынырнул второй, затем третий, четвертый, пятый. Все они съезжали в сторону и резко осаживали лошадей, так что Амнет и его спутник оказались окруженными.

Резким криком один из них приказал всадникам остановиться.

— Что им нужно, Мастер Томас?

— Не знаю, но думаю, что нам придется поехать с ними.

Для воина, стратега и человека быстрого действия требования придворной жизни были утомительны. Вереница трезвых лиц, избитые восхваления, беспокойные руки и жадные глаза — все это изматывало душу и удлиняло день. Этим утром он вершил суд, выслушивая жалобы одних бедуинов на других по поводу потерянной овцы или прав на колодец. Угол, под которым падал солнечный луч через отверстие в шатре, говорил, что после полуденной молитвы прошло не менее часа. Саладин испустил такой вздох, что его мог услышать Мустафа, в ожидании стоявший за ним.

Следующими просителями были несколько бедуинов, которые приволокли пару оборванных путешественников. Один из них, по виду полукровка, упал на колени перед подушками, на которых сидел Саладин. Второй, был европейцем и, по-видимому, франком. Он остался стоять, глядя на султана сверху вниз — до тех пор, пока один из бедуинов не пнул его под коленку. Человек повалился на все четыре конечности, но не оторвал взгляд от султана.

Одежда обоих была пыльной и носила следы путешествия. Туника франка видимо когда-то была белой. Менее грязное пятно слева на груди было похоже на крест. Удаленный крест, мог быть красным. И все же это могло ровным счетом ничего не значить.

— Что за жалоба? — спросил Саладин, придав своему голосу строгость.

— О мой Господин, эти люди были найдены на дороге в Яффу.

— И?

— За эту дорогу отвечает Харис эль-Мерма. Все проезжающие по ней, должны получить наше разрешение и заплатить пошлину. Они не заплатили.

— Вы не смогли получить с них плату?

— О мой Господин, у них ничего не было.

— Совсем ничего?

— Не было денег, а оружие не бог весть какое ценное. У одного было вот это… И мужчина вытащил старый кошелек палевой кожи из-под своей одежды.

— Дай-ка его сюда, — приказал Саладин.

Бедуин передал кошелек. Внутри него был твердый кусок, похожий на камень. Султан развязал кожаные ремешки и достал содержимое. Это был кусок дымчатого кварца, гладкий, как обкатанная водой галька. Он был тяжелый и теплый, вероятно, сохранил тепло тела бедуина. Саладин рассматривал его в солнечных лучах, которые проникали через крышу шатра.

Коленопреклоненный франк судорожно вздохнул и задержал вздох.

Свет входил в кристалл и таял там, не проходя через него и не преломляясь на гранях. Что-то темное находилось в центре кристалла — пятно, которое лишало его той ценности, которую мог иметь такой большой кристалл.

Саладин опустил его в кошелек и передал бедуину.

— Отдай ему этот камень. Он не стоит денег.

— Слово моего Господина — закон.

— Я заплачу пошлину за этих двоих.

— Благодарю тебя, мой…

Саладин прервал его и повернулся к франку.

— Вы христиане.

— Я христианин, — арабский, на котором говорил человек, был таким же нечистым, как камень, но удивительно было слышать родной язык в устах европейца.

— А этот полукровка твой слуга?

— Мой подмастерье, сэр. И мой друг.

Саладин пожал плечами. Кого заботит, кому предан этот неверный?

— Что за дело у вас в Яффе?..

— Меня послал мой хозяин, чтобы выяснить спрос на лошадей… лошадиное мясо.

— Ты не похож на купца. Возможно, ты воин, судя по твоей одежде, однако у тебя не тупой взгляд. Ты был воином?

— Меня учили воинскому искусству, но я не слишком преуспел в нем.

— Кого интересует, что думает неверный о своих достоинствах?

— Хорошо, когда человек знает пределы своих возможностей, — сказал Саладин.

— Ты можешь ехать. В Яффу. Насчет лошадиного мяса.

Мужчина в знак признательности коснулся головой пола шатра, как делают мусульмане на молитве.

— Но запомни, христианин. Ты должен уехать из этой страны до конца года. Весь твой род должен уехать. Сейчас между нами война — последняя война. Мой тебе совет — не покупай молодых лошадей или не покупай их слишком много, или ты никогда не получишь за них настоящую цену… Ты понял, что я сказал?

— Нет, мой Господин, — заикался мужчина.

— Я не буду тебе объяснять. Теперь можешь идти.

Саладин повернулся и дал знак Мустафе. Определенно, уж пора было совершить молитву.

— Живы ли мы, Мастер Томас? — бедуины освободили Лео от его старой кобылы и теперь он раскачивался на спине верблюда, который постоянно старался куснуть его за колени.

Французский конь Амнет был обменен под угрозой оружия на старого верблюда с разбитыми копытами и застарелыми болячками на ногах. Животное дышало так тяжело, что у Томаса рука не поднималась ускорить его движение, стукнув его хорошенько.

— Похоже, мы живы, — ответил Амнет.

— Я думал, что Саладин назначил цену за каждого тамплиера.

— Да, это так.

— Но он отпустил вас.

— Я же не представился ему.

— Да, но он мог видеть след от креста, который вы спороли с туники. Я заметил, что он очень внимательно его разглядывал.

— Но я вел себя униженно в его шатре, и он решил, что я украл ее. О человеке судят по его делам и разговору, не по одежде. Даже сарацины это понимают.

— Почему он отпустил вас? Кажется, он принял решение после того, как подержал кристалл.

— Ты заметил это, не так ли?

— Я замечаю все, Мастер. Как вы и учили меня.

— Я усердно молился, чтобы он отпустил нас. Это дар небес, что он не забрал Камень.

— Этот Камень так важен для вас? Почему?

— Ах, Лео! Хватит вопросов. Ты должен оставить мне что-нибудь, чему я еще могу научить тебя.

— Если так, хорошо. Я могу подождать. Но не слишком долго.

— Для чего мы нужны вам? — взревел Роджер, Великий Магистр ордена госпитальеров. Его голос гремел под сводами трапезной в обители в Яффе.