Чтение онлайн

— Ну, это посредничество, — зевнул Баюн. — Скучно.

— Если бы. Смотрим дальше. Кто такие «Строймонтаж-ДВ»?

Я кликнул на следующую вкладку. Карточка компании.

— Уставной капитал минимальный. Офис в подвале жилого дома на окраине, по адресу массовой регистрации. Штат — один человек. Генеральный директор.

Я вывел на экран данные директора.

— Кузьмин Илья Петрович, 1950 года рождения. Прописан в деревне Малые Пеньки.

— Солидный бизнесмен, — съязвил кот.

— Ага. А теперь самое смешное. Я пробил этого Кузьмина по базе должников судебных приставов. На нем висит пять кредитов на мелкую технику, которые он не платит уже три года.

Я повернулся к коту.

— Ты веришь, что человек, который не может отдать деньги за телефон, пылесос и микроволновку, ворочает миллионными контрактами на ремонт теплотрасс?

— Мозг у меня, может, и невелик, но функционален, — фыркнул Баюн. — Это номинал. Фунт.

— Бинго. Классический «космонавт». Дед, которому дали бутылку водки и тысячу рублей за подпись в документах. А теперь смотри сюда. ООО «Ремстрой Плюс». Еще один субподрядчик. Получил от «Гранита» несколько миллионов за ремонт той самой крыши.

Я открыл следующую вкладку.

— Директором числится Волков Сергей Иванович. Дата прекращения деятельности в качестве индивидуального предпринимателя обозначена два года назад. Причина: смерть физического лица.

В комнате повисла тишина.

— Они переводили деньги покойнику? — уточнил Баюн.

— Фирме, где директором числится покойник. Видимо, забыли переоформить, или просто настолько обнаглели, что им плевать. Банк проводит платежи автоматом, налоговая спит.

— Как вообще банк переводит деньги покойнику, если есть засвидетельствованный факт его кончины?

— Без понятия, старина, — ответил я.

Я откинулся в кресле, потирая переносицу.

Картина была ясна, как лабораторный анализ.

— Это «прачечная», Баюн. Обычная и очень тупая схема обналички. «Гранит-Строй» — это просто фасад. Они выигрывают тендеры, потому что Зацепин пишет под них условия. Потом они забирают себе львиную долю как «прибыль», а реальную работу спихивают на фирмы-однодневки, оформленные на бомжей и мертвецов. Эти однодневки нанимают за копейки шабашников, лепят что-то дендро-фекальным методом, а потом банкротятся и исчезают. Концы в воду.

— Каким методом?.. — переспросил Баюн.

— Из говна и палок, — дружелюбно пояснил я.

Баюн сипло рассмеялся.

— Понял. А деньги?

— А деньги обналичиваются через эти помойки и оседают в карманах Шишкина и Зацепина.

Я начал набивать текст в файл с пометкой «Для прокурора».

— Статья 159, часть 4. Мошенничество, совершенное организованной группой в особо крупном размере. Плюс 174-я — легализация денежных средств. Плюс уклонение от уплаты налогов, подделка документов… Тут букет такой, что лет на пятнадцать потянет. Каждому.

Я сохранил файл.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — спросил я, глядя на список «директоров». — То, насколько тупо, нагло и лениво они воруют. Даже не пытаются делать вид, что все чисто. Уверены, похоже, что никто никогда не проверит.

— Ну, раньше же не проверяли, — резонно заметил кот.

— Раньше у них не было меня.

Я выключил компьютер. Улики с объектов, показания свидетелей, финансовая схема. Папка с компроматом росла, вызревала, и в итоге обещала превратиться в готовый обвинительный приговор, который останется только вручить его адресату.

Но сначала — еще один штрих. Нужно было подтвердить сговор. Услышать это не от мертвых душ, а от живых конкурентов, которых Зацепин вышвырнул с рынка. В ближайшую пару недель мне предстояло несколько встреч с очень обиженными людьми.

Середину рабочего дня я встретил у себя в кабинете. Лаборатория лабораторией, но и про основные, чисто чиновничьи обязанности забывать не следовало. Какой бы устаревшей, неэффективной не была система, другой не было. И я мог хоть немного, но улучшить ее работу, выполняя работу свою.

За окном вяло падал редкий снег, лениво покрывая крыши домов Каменограда. В кабинете было тепло, пачка бумаг на рассмотрение уже практически исчезла, и это вот тепло в совокупности с хорошо идущей работой угрожало меня разморить. Я откинулся в кресле, закинув ноги на угол стола — привычка из прошлой жизни, от которой я не собирался избавляться, — и открыл на телефоне ленту главного городского новостного канала «Каменоград-Информ».

Наша партизанская пиар-кампания работала как часы.

Я нашел тот самый пост, который стал катализатором. По активностям он знатно выделялся среди высосанных (надеюсь, только) из пальца «новостей». Заголовок кричащий, но без перегиба с кликбейтом: «ИНСАЙД ИЗ ММР: НЕУЖЕЛИ ПРОБЛЕМУ С ОТОПЛЕНИЕМ НАКОНЕЦ РЕШАТ?». Под ним — размытое, сделанное будто бы украдкой фото нашего уродливого прототипа в полумраке подвала. Качество — отвратительное. Эффект — идеальный.

Но самое интересное было в комментариях. Я погрузился в чтение, как в аналитический отчет. Это был срез общественного мнения, чистый, нефильтрованный глас народа.

Первыми, конечно, отметились скептики. К примеру: «Опять бюджет пилят, инфа сотка. На такие вундервафли всегда только бюджет под распил просят, потеплеет только у них в карманах. Проходили уже». Или вот еще: «вы вчера родились?))) или вам занесли за эту новость? чтобы чинуши что-то для людей делали? смешно) завтра напишут, что испытания провалились, и попросят еще денег на „доработку“».

Да оно и понятно, я б и сам не верил, если бы такое прочитал.

Некоторые, с другой стороны, верили, а иные еще и проверили: «у меня брат с восточного, живет в том доме, говорит реально что-то делали, и батареи теперь шпарят хоть окно открывай». И следом шел чей-то крик души: «Господи, хоть бы получилось! У меня дети третью зиму из простуд не вылезают! Готова любые деньги отдать, только бы дома тепло было! Ребята, если вы это читаете, не бросайте!!!».