Меченый
Шрифт:
– Ну да… Наверное… – подумав о том, что я сказал, расстроенно вздохнула баронесса и замолчала.
На перекрестке Житной и Кривой мы наткнулись на патруль – на коренастого черноволосого десятника, с легкостью поигрывающего тяжеленным фальшионом [136] , и пять стражников с алебардами.
– Стоя-а-ать!!! – увидев рядом со мной девушку, рыкнул десятник и поудобнее перехватил рукоять меча. – Ку-у-уда девку волочешь, Нелюдь?
136
Фальшион – вид средневекового клинкового оружия.
Сначала я хотел промолчать, но потом вспомнил про новые веяния в отношении к Орденам и ответил:
– В какую-нибудь лавку. Одевать…
Видимо, десятнику еще не приходилось видеть разговаривающих слуг Бога-Отступника, так как он растерянно захлопал глазами и неуверенно оглянулся на своих подчиненных.
Стражники таких тоже не встречали, поэтому несколько долгих-предолгих мгновений пытались понять, как надо расценивать мое поведение.
Первым отошел белобрысый мальчишка, по моим ощущениям, только-только получивший свою нашивку [137] :
137
Получивший свою нашивку – наплечный знак принадлежности к страже. То есть служащий в страже первый год.
– Да она вродь уже одета.
– Одежка поистрепалась. Вот я и попросила брата сводить меня в какую-нибудь лавку… – двумя руками вцепившись в мой локоть и глядя в землю, робкосказала леди Мэйнария.
– Ха-а-ароший у тебя братец… – обалдело промямлил парнишка и сдвинул шлем на затылок.
– Ну, мы можем идти? – дождавшись, пока придет в себя и десятник, поинтересовался я. Стараясь не думать о том, что именно сказала баронесса.
Тот кивнул, потом зачем-то нахмурил брови и повернулся к своим подчиненным:
– Ну, че встали? Па-а-адабрали челюсти и вперед!
Те захлопнули раззявленные рты и, не сводя с нас изумленных взглядов, двинулись в направлении рынка. А мы, соответственно, к Белому ряду.
А когда их шаги затихли в отдалении, ее милость обогнала меня на шаг и виновато заглянула в глаза:
– Ты прости, что я назвала тебя братом, ладно? Просто в этих тряпках я похожа на кого угодно, только не на дворянку. А проблемы со стражей нам сейчас ни к чему.
Глава 29
Баронесса Мэйнария д’Атерн
Восьмой день третьей десятины третьего лиственя
– Купец А-а-арсен… Та-а-ак… Па-а-а прозвищу? – Писарь оторвал взгляд от листа пергамента и уставился на стоящего перед ним мужчину: – Ну, как тя кличут-то?
– Пятном, ваш-мл-сть!
– Пя-я-ятно… – повторил писарь, почесал кончик носа и, смешно шевеля губами в такт движению кончика пера, вывел в подорожной еще и прозвище. Потом полюбовался на дело своих рук и спросил: – Ну, и зачем те-е-е в Аверон?
Купец непонимающе покосился на стражников, только что закончивших досматривать его возы, и захлопал ресницами:
– Дык, торговать, ваша милость! Грят, что таперича хлеба в столице и с собаками не сыщешь. Вот я и…
Писарь жестом заставил его заткнуться и снова склонился над пергаментом:
– Па-а-а та-а-арговым делам…
– С ним два приказчика и восемь душ охраны, – устало буркнул десятник. – Все восемь – наши, гильдейские. Кожу [138] я уже проверил – она в порядке.
138
Кожа – знак принадлежности к гильдии охранников. Представляет собой кусок кожи с нанесенным на нем клеймом гильдии, именем и прозвищем охранника, а также двумя-тремя его приметами.
– С ни-и-им дэ-эва-а-а прика-а-азчика и…
– Пошлину уже заплатили, – не дожидаясь, пока писарь допишет очередное предложение, рыкнул мытарь и раздраженно швырнул полученные монеты в стоящий у его ног сундучок.
– За-а-а-плачено спа-а-ална…
Закончив с Арсеном Пятном, писарь посмотрел на очередь и наткнулся взглядом на Крома.
– Бездушный, – выдохнул он и торопливо изобразил перед собой отвращающий знак. – Ты что, в город?
Меченый кивнул.
– А… знак Бога-Отступника есть?
Кром снова кивнул и достал из-за пазухи медальон.
Писарь, видимо, растерялся. Так как вместо того чтобы продолжить задавать вопросы, захлопал ресницами и зачем-то начал перекладывать уже исписанные листы пергамента.
Так продолжалось минуты полторы, а потом он, наконец, справился с растерянностью:
– Э-э-э… Щур, проверь!
Воин, стоящий рядом с деревянными козлами, перегораживающими въезд в город, кивнул и без особого страха осмотрел медальон:
– Настоящий.
Писарь поморщился и угрюмо вздохнул:
– Жаль… А в город тебе зачем, прости меня Вседержитель?
– Сопровождаю… вот… – буркнул Кром и снова превратился в статую.
– Нет, чтобы назвать меня сестрой? – еле слышно шепнула ему я. И ошарашенно прикусила себе язык: услышав эти слова, Меченый потемнел взглядом, рыкнул что-то невразумительное, закрыл глаза и сжал пальцы на Посохе Тьмы. Так, что они побелели!
Стражник, в этот момент смотревший ему в глаза, отшатнулся и, выронив алебарду, принялся раз за разом чертить отвращающий знак!
Писарь взгляда не заметил. Поэтому удивленно спросил:
– Сопровождаешь? Кого?
Кром, не открывая глаз, кивнул в мою сторону.
В это время ожил десятник: проводив взглядом упавшую алебарду, он изменился в лице, метнулся к ближайшему стражнику и выхватил у него из рук изготовленный к стрельбе арбалет:
– Замри и не двигайся!!! А ты, девка, отойди в сторону и иди к нам…
«Надо же, и тут меня спасают…» – мысленно усмехнулась я, выпустила из рук поводья купленной в Увераше кобылки и послушно шагнула вперед… – Сначала в сторону!!! – взвыл десятник и сместился вправо, чтобы я случайно не заслонила собой Крома и, если что, не помешала выстрелить.