Чтение онлайн

Поэтому я поспешила покинуть читальный зал и устроилась недалеко от входной двери. Прошло не менее часа, прежде чем объект моего ожидания вышел и направился к выходу. В руках у него находилась тонкая тетрадка с красочной обложкой, на которой был изображен знаменитый диснеевский Микки-Маус, а из нагрудного кармана рубашки торчала авторучка. «Судя по всему, в эту тетрадку он записал все те сведения, которые посчитал важными для себя», — подумала я и с вожделением посмотрела на Микки-Мауса. Вот бы посмотреть туда, вдруг парень нашел что-то, чего не нашла я… Парень в безучастной задумчивости прошел по коридору, не замечая, что я на некотором расстоянии следую за ним, вышел из библиотеки и направился к троллейбусной остановке, где уже стояла толпа народу.

Пока я размышляла, не вернуться ли за своей машиной, которую так некстати оставила довольно далеко отсюда, подошел троллейбус, и народ начал загружаться в него. Я решила рискнуть и тоже начала «загружаться», оказавшись в конце концов в глубине салона, напоминавшего сейчас консервную банку, в которой плотно уложены и утрамбованы шпроты.

Слиться с толпой не представляло труда. Я стояла недалеко от парня, цепко следя за ним и стараясь не упустить момент его выхода. Находясь из-за этого в напряжении, я не заметила кондуктора и не приобрела символ законного проезда в общественном транспорте — билетик, о чем горько пожалела буквально через несколько минут. На следующей остановке вместе с очередной порцией пассажиров в троллейбус протиснулись два внушительных гражданина с широкими плечами, которыми они ловко расчищали себе дорогу. Мужчины еще на подножке порадовали народ известием о контроле, сунув под нос близстоящим значки, и принялись работать. Словно сговорившись, они оба с двух сторон приблизились ко мне и чуть ли не хором потребовали предъявить билетик.

Билетика у меня, разумеется, не было, но эта проблема составляла лишь одну часть беды. Другая, и, надо сказать, значительно большая, заключалась в том, что контролеры оттеснили меня от объекта моей слежки. Он мог покинуть троллейбус на следующей остановке, к которой уже подъезжал, а я не имела возможности последовать за ним. Контролеры требовали штрафные десять рублей, в связи с чем я была вынуждена начать шарить в сумке. Тут пришлось констатировать еще одну малоприятную истину: поскольку данное путешествие было для меня внеплановым, я не потрудилась захватить с собой обыкновенные российские рубли — в наличии имелись только доллары, которые я давно собиралась поменять, да все время забывала.

Мужики-контролеры тем временем смекнули, что я не собираюсь платить, и решили отыграться на мне по полной программе. Для начала они стали старательно стыдить меня за поведение, недостойное такого приличного с виду человека, коим я кажусь наивному обществу. К контролерам с радостью присоединился очень древний дед, который высказал рожденную в пенсионерских кругах мысль, что все молодые — сволочи, после чего принялся ругать президента и правительство. Подозреваю, что дедуля по причине глубокого склероза имел довольно слабое представление о том, кто же является президентом в настоящее время.

Спасение пришло самым неожиданным из всех возможных способов. Парень, ради которого я и влезла в злополучный троллейбус, протиснулся к очагу нашего конфликта и, сунув в руки одному из контролеров десятку, грозно сказал:

— Возьмите штраф и отстаньте от девушки!

Контролеры десятку взяли, хоть и имели при этом чрезвычайно недовольный вид. Древний дед продолжал воодушевленно ругать президента, а мы с парнем благополучно выбрались из салона наружу и оказались на каком-то пустыре. Я весьма слабо представляла, куда забросила меня судьба, так как не удосужилась даже взглянуть на номер троллейбуса, но, осмотревшись, увидела ворота транспортного завода. Из этого следовало, что в настоящий момент мы находились на городском отшибе, практически в глубине самого «отстойного» района Тарасова, на улицах которого порядочные люди после девятнадцати часов стараются не появляться. Сейчас был полдень, но, невзирая на это, я не увидела в радиусе обозрения ни одного человека. Завод уже пару лет считался заброшенным.

— Ого! — довольно бодро провозгласила я. — Вот не думала, что окажусь в таком красочном месте.

Следовало в рекордно короткие сроки придумать правдоподобную байку относительно того, куда я, собственно, вообще держала путь. Парень смотрел на меня с явным интересом, но в то же время не спешил предлагать мне услуги гида, дабы помочь мне выбраться из плохо знакомой местности. Между тем я не собиралась уходить, не выяснив его личность, самое главное — до тех пор, пока не узнаю причину его заинтересованности Василовским.

Решение родилось вовремя. Как раз в тот момент, когда парень открыл рот с явным намерением задать мне какой-нибудь провокационный вопрос, я состряпала глуповатую, но независимую физиономию и выдала:

— Какой же ты молодец, что пришел мне на помощь! Все-таки есть на свете настоящие мужчины! А я, между прочим, за тобой ехала. Понравился ты мне очень, мне с тобой познакомиться захотелось, а как — не знала. Ну и сунулась в троллейбус не подумав, и вот что из этого получилось.

Наблюдая за появившейся на лице парня улыбкой, я поняла, что попала в самую точку, решив сыграть на мужском самолюбии. Кавказская кровь, наверняка присутствовавшая в его жилах, заявила о себе внезапным блеском в черных глазах, который не смогли скрыть даже затемненные стекла очков, и вспыхнувшим на щеках румянцем. Парень протянул ладонь и с явным удовольствием произнес:

— Ну, тогда давай знакомиться. Меня зовут Афанасий.

Старинное русское имя настолько не подходило к южной внешности моего новоиспеченного знакомого, что такое нелепое сочетание не могло не вызвать у меня улыбку. К счастью, мой спаситель не обиделся. Наоборот, потомок горцев по имени Афанасий счел ее за приветственный сигнал, означающий, что я очень рада с ним познакомиться, и это послужило началом нашей дружбы. Напроситься в гости к парню не составило для меня большого труда, и уже через несколько минут мы с моим новоявленным другом преодолевали препятствия в виде обломков камней, торчащих железяк и раскуроченных автомобильных баллонов, направляясь к высотному дому, одиноко реющему над заводским пейзажем.

— Ты один живешь? — невзначай начала я светскую беседу, когда мы уже подходили к многоэтажке.

— Да… — Афанасий не отличался многословием и предпочитал в основном поддерживать разговор. Требовалось немало умения, чтобы его разговорить, но я старалась изо всех сил.

— Не скучно тебе одному-то?

— Да нет…

— Наверное, целыми днями на службе пропадаешь?

— Как тебе сказать… не всегда, в общем. Иногда бывает, что и по нескольку суток дома не появляюсь, а другой раз неделями из дому не вылезаю.

Описанный режим настолько был похож на мой собственный, что я уже вполне искренне, а не ради расследования заинтересовалась, чем же занимается Афанасий, и впрямую спросила его об этом. Ответ был подобен удару обуха, обрушившемуся на мою голову в результате негативного стечения обстоятельств.

— Да я вообще-то частный детектив…

Сглотнув комок, который вдруг подкатил к горлу, я усилием воли заставила себя успокоиться.

— Детектив?! — вопросила я, стараясь, чтобы в голосе прозвучала естественная смесь недоумения и восхищения. Причем восхищения согласно затее должно было быть гораздо больше. — Ой, как интересно!