Чтение онлайн

— Что?

— Очередная кампания правительства "украсим родной город цветами" проводилась и там. В каждом заводе в подходящих, а часто и в совсем не подходящих местах видны были сделанные недавно грядки с цветами. Но так как эта кампания уже устарела и отчета о цветах не спрашивали, то о них перестали заботиться: полоть и поливать — и цветы позасыхали.

На одном из заводов, во время выпивки у начальства, на которой был и Сережа, выпивающие услышали по радио сообщение ТАСС об аресте Тухачевского и других видных военных; гости и хозяин сразу отрезвели и уже больше в тот вечер не пили.

После этих арестов партия объявила новый лозунг, по которому ориентировать свою жизнь: "Жить стало лучше, жить стало веселее" заменили на "Усилим пролетарскую бдительность". О цветах забыли, и все цветники увяли без ухода, даже и в городах.

Когда Сережа возвратился, у него еще оставался месяц отпуска, я взяла свой годовой отпуск и мы поехали на море. Неподалеку от Геленджика у университета есть биологическая станция, куда студенты ездили на практику. В августе и сентябре практикантов не бывало и с разрешения ректора можно было ехать туда на отдых. На станции есть студенческое общежитие с постельным бельем и посудой, кухня, сад и виноградник, а у соседей можно купить молока и яиц. Недалеко проходит шоссе, соединяющее Геленджик с Новороссийском, и автобусом можно ездить в город за покупками.

Берег возле станции очень каменистый и крутой, но все же можно было выбрать место для купанья. Наташа никогда до этого не видела моря, и оно очень ее интересовало, она лезла в воду, не считаясь с глубиной, и не обращала внимания на мои предупреждения. Она, очевидно, не могла себе представить, чтобы такая ласковая и теплая вода могла быть опасной. Однажды мы сидели с ней на берегу вдвоем, порывом ветра ее платье унесло довольно далеко в воду, и она немедленно пошла за ним. Я ее догнала, когда вода была ей уже выше пояса. Я испугалась, я не умею плавать и боюсь воды (когда я была ребенком, у нас утонул брат, и с тех пор мы все боимся воды), после этого случая я больше не ходила к берегу без мужа.

Сережа любит плавать и иногда уплывает далеко, тогда мы с дочкой начинали кричать, звать его обратно; я боялась, что он устанет и утонет, а Наташа боялась, что он заблудится и не найдет дороги назад.

Время мы провели исключительно хорошо! Сережа любит креветки, а их продают в Новороссийске на базаре прямо кучами и очень дешево. Сторожиха станции, за небольшое вознаграждение, охотно ездила для нас в город за свежими креветками и хлебом. Я люблю виноград, и его на станции сколько угодно. Однажды мы поехали на винодельческую опытную станцию, где у Сережи были друзья. Там нас угостили замечательно хорошим вином, "мускат болгарский". Никогда еще вино не нравилось мне так, как это: оно сладкое, "мягкое" и очень душистое. Мы купили две четверти этого вина, и с ним вечера на берегу моря сделались еще приятнее. Утром, после завтрака, мы ходили в горы, после обеда немного отдыхали, потом шли купаться, а вечером сидели на веранде любовались огнями пароходов и катеров Новороссийской бухты и попивали "мускат болгарский".

Сторожиха рассказала нам, что весной этого года молодой инженер с новороссийского цементного завода задумал бежать за границу. У него была собственная лодка и он был один из лучших гребцов в городе. Лодка была палубная, к ней он приспособил мотор, но об этом никто не знал. Набрав запас пищи, он ночью выехал в море, чтобы уже не возвращаться назад. Частным лицам даже днем не разрешалось выезжать на лодках в море дальше определенного расстояния, а ночью совсем нельзя было ездить на лодке.

Несмотря на предосторожности, пограничники заметили беглеца. Его поймали и забрали в ГПУ, и с тех пор о нем ничего не было слышно.

Когда мы возвратились домой, мы узнали, что в этом году Северо-Кавказский военный округ решил отпраздновать свой юбилей очень торжественно. Ожидался приезд на торжества Ворошилова и Буденного. Приготовления к празднику начались задолго; гвоздем праздника ожидались конные скачки. К большому нашему удовольствию, так как мне очень хотелось посмотреть скачки, Сереже прислали пригласительный билет на торжества: скачки на ипподроме и торжественный вечер в местном военном клубе — "Доме Красной Армии". Горьким было мое разочарование, когда за несколько дней до праздника Сереже позвонили из управления и сказали, что все торжества отменены.

По городу стали ходить упорные слухи, что будто бы на этих торжествах собирались убить Ворошилова и головку Обкома партии вместе с секретарем Обкома Шеболдаевым.

Прошло немного времени и самого Шеболдаева арестовали. После этого его имя нужно было произносить только с прибавлением: предатель, убийца и т.п.

Недалеко от Сельмаша несколько лет назад насадили рощу и назвали ее: "Парк имени Шеболдаева". Этот парк предназначен был для детей. В нем есть модель железной дороги, управляют дорогой сами дети под присмотром старого железнодорожника, выполняя обязанности: стрелочника, начальника станции и др. Есть качели, карусели, горки речного песка для маленьких, фигуры сказочных героев и другие детские забавы. Парк всегда полон ребятишек. Дети из нашего дома тоже ходят туда, это недалеко.

Однажды я услышала, как один мальчик спросил другого:

— Ты куда идешь?

— В парк имени предателя Шеболдаева.

И хотя название парка переменили немедленно после ареста, для детей он все еще был парком им. Шеболдаева. Теперь, вероятно, после объяснения родителями, — предателя Шеболдаева.

Арестовали и выбранного в Верховный Совет от нашего района Евдокимова. Официального сообщения о его аресте не было, но известие об этом распространилось немедленно; задержавшись в тот день в конторе после работы, я слышала такой разговор между уборщицей и сторожем:

— Слышала, Евдокимова арестовали, а жена его повесилась? Ужасную смерть приняла, — сказал сторож.

— А кто такой Евдокимов?

— Да как же, член президиума Облисполкома и наш выборный в Верховный Совет, а его жена тоже была видная коммунистка.

— Собаке собачья смерть! — ответила уборщица.

На другой день я спросила тов. Семенчука:

— Вот арестовали Евдокимова, а согласно конституции его не имели права исключить из состава Верховного Совета до тех пор, пока избиратели не отзовут его. Я агитировала за него на избирательном участке здесь поблизости и часто теперь встречаюсь с людьми, которых я агитировала. Что им отвечать, если кто-нибудь спросит, почему его исключили из состава Верховного Совета, не спросив избирателей?

— И вы не знаете, что ответить?

— Не знаю.

— У кого же могут быть сомнения, что враг народа не может оставаться во главе государства? Когда он был разоблачен, его немедленно, без всяких церемоний, нужно было снять с поста.

— Это-то так, но ведь есть закон, что его прежде должны были отозвать избиратели, такое пренебрежение к избирателям даже мне, выросшей при советской власти, казалось недопустимым.

— Враги партии и правительства стоят вне закона. Пока с ним будут няньчиться, отзывать через избирателей, он может много вреда наделать.