Чтение онлайн

— Что вы прогоните меня. Что я сделаю вам больно. Что вы посмотрите на меня и увидите его.

Она молчала долго. Я смотрел на ее руки, сжимающие кружку, на побелевшие костяшки. Я хотел накрыть ее руки своими, согреть, успокоить. Я не двинулся.

— Я не вижу его, — сказала она наконец. — Вы не похожи. Никогда не были похожи.

Я выдохнул. Не заметил, что задержал дыхание.

— Я хотел спросить, — она подняла глаза. — Вы правда здесь по работе? Или вы приехали только… только из-за меня?

Я мог бы соврать. Сказать, что у меня проект в этом городе, что я здесь по делам, а заодно решил зайти. Это было бы вежливо, безопасно, правильно. Она бы поверила — или сделала вид, что поверила, и напряжение между нами уменьшилось бы. Но я не хотел вежливости. Я хотел правды.

— Только из-за вас, — сказал я. — Я приезжал сюда много раз. Сидел на набережной, смотрел на вашу мастерскую, ждал, когда вы выйдете. Я не мог войти. Боялся.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами. Я видел, как она переваривает мои слова, как они входят в нее, как что-то меняется в ее лице.

— Сколько раз? — спросила она.

— Не считал. Много.

— И вы не заходили?

— Нет. Я думал, вы не захотите меня видеть. Я думал, мое появление сделает вам больно. Я думал, я не имею права.

— А сейчас?

— А сейчас я понял, что если не приду, то буду жалеть об этом всю жизнь. Я и так пожалел о многом. О том, что не сказал раньше. О том, что не подошел. О том, что смотрел, как вы страдаете, и молчал.

Она отвела взгляд. Я видел, как дрожат ее ресницы.

— Вы не должны были молчать, — сказала она тихо. — Я была… я была слепа. Я не видела. Я не знала.

— Вы не виноваты. Вы были его женой. У вас не было причин смотреть на меня.

— А вы? — Она снова посмотрела на меня. — У вас были причины смотреть на меня?

— Только одна, — сказал я. — Я не мог иначе.

Мы смотрели друг на друга. Тишина между нами была не пустой — она была наполнена всем, что не было сказано за годы. Я чувствовал, как воздух между нами становится плотнее, тяжелее, как будто слова, которые мы не произносили, обретали вес.

— Я думала о вас, — сказала она вдруг. — После вчерашнего. Я думала всю ночь.

— И что вы решили?

— Я решила, что не хочу убегать. Я устала убегать. Но я не знаю, что делать дальше. Я не знаю, как… как быть с этим.

Она обвела рукой пространство между нами. Я понял. Она не знала, как быть с тем, что возникло. С этой близостью, которая появилась из ниоткуда, хотя копилась годами.

— Мы можем просто поговорить, — сказал я. — Ничего не решать. Не обещать. Не планировать. Просто… быть здесь. Вместе. Если вы хотите.

— Хочу, — сказала она. И улыбнулась. Робко, неуверенно, но искренне.

Я улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время — легко, без напряжения.

— Тогда, — сказал я, — у меня есть идея.

Я заметил это еще вчера, когда входил в мастерскую. Пространство было организовано нелогично: прилавок стоял слишком близко к входу, стеллажи с цветами загораживали свет, подсобка была крошечной, хотя ее можно было расширить за счет коридора. Я архитектор, я не могу не замечать такие вещи. Это как профессиональная деформация — видеть, где что стоит неправильно, и представлять, как это можно исправить.

— У вас здесь можно сделать лучше, — сказал я, оглядываясь.

— В каком смысле?

— В архитектурном. Я смотрю на вашу мастерскую и вижу, как можно перепланировать пространство, чтобы стало удобнее. Если вы, конечно, заинтересованы.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Вы хотите сделать мне ремонт?

— Я хочу предложить свои услуги как архитектор. — Я достал из кармана блокнот и ручку — всегда носил их с собой. — Можно я набросаю?

Она кивнула, все еще с подозрением, но уже с любопытством.

Я начал рисовать. Быстро, уверенно — я делал это тысячи раз. Схема мастерской, стены, окна, двери. Потом — линии, обозначающие новый поток воздуха, новые зоны.

— Смотрите, — сказал я, поворачивая блокнот к ней. — Ваш прилавок сейчас стоит у входа. Это создает ощущение тесноты, когда входит клиент. Если перенести его вглубь, вот сюда, к этой стене, у вас освободится место для выставочной зоны. Стеллажи с цветами я бы развернул вдоль окон — так они будут получать больше света, и с улицы будет видно, что у вас внутри. Подсобку можно расширить за счет этого коридора — стена здесь не несущая, ее можно убрать. Тогда у вас появится место для хранения и рабочая зона, где вы сможете собирать букеты, не мешая клиентам.

Она смотрела на набросок, и я видел, как ее глаза расширяются.

— Вы это только что придумали?

— Я заметил это вчера, когда вошел. Профессиональное.

— Вы всегда носите с собой блокнот?

— Всегда. Вы не представляете, сколько гениальных идей приходит в голову в самый неподходящий момент. В душе, например. Или когда ешь суп.

Она усмехнулась. На этот раз громче, свободнее.

— И что, вы все их записываете?

— Все. Потом половину выкидываю, потому что они не такие гениальные, как казались. Но некоторые остаются.

— А этот останется?

— Этот — да. Если вы, конечно, захотите.

Она взяла блокнот, повертела в руках, рассматривая набросок.

— Это дорого? — спросила она. — Такая перепланировка?

— Не дороже, чем арендовать новое помещение. И я сделаю вам скидку. — Я помолчал. — Знакомым.

Она подняла глаза. В них было что-то, чего я раньше не видел. Теплота? Нет, еще не теплота. Но что-то близкое к ней.

— Мы знакомы? — спросила она тихо.

— Я бы хотел, чтобы мы стали знакомы, — сказал я. — По-настоящему.