Чтение онлайн

Уже по тому, как она закрутила последнюю фразу, чувствовалось, что она немного успокоилась, отходя от недавнего страха, и в ней просыпается прежняя драматическая актриса. И это было хорошо. По крайней мере, не надо было отпаивать ее валерьянкой, которую Александр Борисович прихватил с собой. И это ее состояние надо было как-то поддерживать.

— Ночь… Разве ж это ночь? — сгусарил Турецкий. — А насчет моей жены, так она не просто умная женщина, она очень умная женщина, к тому же психолог-криминалист.

— Даже так? — удивилась Марина. — А мне показалось, когда я ее увидела в вашем офисе…

— Что, слишком утонченная для подобной профессии? — ухмыльнулся Турецкий. — Возможно, вы и правы. Криминалист-психолог проснулся в ней совсем недавно, несколько лет назад, а вообще-то она у меня музыкант, преподает в Гнесинке.

Удивлению Марины, казалось, не будет конца, и это тоже было очень хорошо.

— Ну так что, рассказывайте, что у вас случилось? — покосившись на едва освещенный коридорчик, произнес Турецкий. — И если можно, с самого начала.

Все-таки она была прекрасной актрисой, невольно отметил Турецкий. Хотя, возможно, все ее чувства, даже помимо ее воли, отражались на ее лице. Просяще-испуганное выражение жизнью обиженного колобка и моментальный уход в себя.

— Я даже, право, не знаю, — приглушенным голосом произнесла Марина, — но… В общем, сначала какой-то непонятный страх от того, что что-то должно случиться со мной, и как бы предчувствие приближающейся опасности.

Она замолчала, и в ее глазах появилось почти детское выражение просьбы о пощаде.

— Возможно, конечно, это покажется вам дурью и страхом полусумасшедшей психопатки, но поверьте мне…

— Боже упаси! — остановил ее Турецкий. — Все это мне знакомо, и я не приехал бы к вам, если бы считал вас просто взбалмошной женщиной.

— Спасибо, — легким наклоном головы поблагодарила Марина.

— Спасибо скажете, когда мы распутаем весь этот узел, — остановил ее Турецкий. — А сейчас… Это чувство нарастающей опасности… оно усилилось или все-таки немного успокоилось, когда вы пришли домой?

— Я даже не знаю, но… но когда я заметила, что из холодильника пропала бутылка водки, я просто испугалась и тут же позвонила вам.

— А вы точно помните, что не доставали ее из холодильника?

— Господи, да что же я, дура что ли сумасшедшая?!

— Хорошо, хорошо, успокойтесь, — движением руки остановил ее Турецкий. — Но вы меня поймите правильно. Была водка — и нет. Даже если поверить в барабашку, и то концы с концами не сходятся, не мог же он всю бутылку выцедить?

На лице Марины отразилось нечто похожее на скорбную улыбку, и она отрицательно качнула головой:.

— Не мог. Тем более, что в ней грамм четыреста оставалось.

— А если вдруг хозяйка ваша? — высказал предположение Александр Борисович. — Она, случаем, не могла в ваше отсутствие зайти в квартиру?

И вновь Марина отрицательно качнула головой.

— Не могла. Она сейчас в Кисловодске, в санатории, и приедет дней через десять.

— А кроме нее, я имею в виду вашу хозяйку, есть еще у кого-нибудь ключи?

— Нет! Татьяна Ивановна женщина ответственная, и давать кому-то еще ключи от нашей квартиры… Нет, нет и нет! Исключено!

Вслушиваясь в убежденный голос Фокиной, Турецкий попытался проанализировать всю эту чертовщину, однако ничего толкового не получалось, и он негромко произнес:

— Что ж, хорошо, будем искать пропажу? Кстати, вы в комнату так и не заходили?

— Боже упаси! — взмахнула руками Марина. — Вы же сами сказали мне, чтобы из кухни ни шагу.

— И то правда, — улыбнулся Турецкий. — В таком случае, идите сейчас на кухню, а я, с вашего позволения, осмотрю квартиру.

— Может… может мне подстраховать вас? — без особого энтузиазма в голосе спросила Марина.

Турецкий только вздохнул обреченно. Женщина, даже если она умная и красивая, все равно остается женщиной.

— Простите, — поспешила признать свою глупость Марина. — Я же хотела как лучше.

Она скрылась за кухонной дверью, а Турецкий направился в комнату, где всего лишь несколько минут назад Марина рассказывала ему о своем муже. Точнее, о том журналисте Фокине, который умудрился столь сильно наступить кому-то на пятки, что теперь лежит в реанимационном отделении и врачи борются за его жизнь.

Потянул было за ручку двери, как вдруг почувствовал, что то ощущение нарастающей тревоги, которое не покидало Марину, передалось и ему, и он уже с предельной осторожностью открыл дверь. Как учили опытные опера, сделал контрольную выдержку, и только после этого вошел в комнату. Нащупал рукой выключатель…

Старый-престарый гардероб, его ровесник вместительный книжный шкаф, заставленный авторами, о которых нынешнее поколение молодых даже слыхом не слыхивало, столь же впечатляющий диван с деревянной полочкой, на которой когда-то выстраивались в ряд белые слоники, два потертых глубоких кресла, более современный журнальный столик, рабочий стол Игоря Фокина и…

Турецкий поначалу даже не понял, чего именно не хватает на этом столе, заваленном исписанными и чистыми листами бумаги. И только когда заставил себя сосредоточиться, понял — системного блока компьютера, который завершал рабочий дизайн письменного стола.

Это уже было нечто, и Турецкий, непроизвольно причмокнув губами, прошел на кухню, из которой доносился дурманящий запах свежемолотого кофе.

— Ну? — в глазах Марины читалось нетерпение.

— Да все вроде, — пожал плечами Турецкий, — только один вопрос. Вы что, решили не дразнить гусей и убрали системный блок с глаз долой?