Чтение онлайн

— Ты имеешь в виду постоянную работу или разовые задания?

— На что угодно согласен, лишь бы платили более-менее нормально да не видеть эти рожи в моем супермаркете, где приходится дежурить по двенадцать часов в сутки.

— ЧОП? — поинтересовался Турецкий.

— Нет, служба собственной безопасности, но хрен редьки не слаще.

— Хорошо, принимаю к сведению, но и ты мне помоги кое-чем.

— Излагай. И без того догадался, что не просто так звонишь.

— Вот за что я тебя люблю, Степан, так это за прямоту и конкретику, а теперь слушай сюда. Ты, надеюсь, со своей конторой связь поддерживаешь?

— Естественно.

— В таком случае, не можешь не знать Ткачева, и я бы хотел…

— Это что, этого раздолбона? — перебил Турецкого Цветков.

— Ну-у, вроде того. А почему, собственно, раздолбона?

— А кто же он еще? — удивился Цветков. — Раздолбон он и в Африке раздолбон. Хоть ты его в прокуратуру возьми работать, хоть на табачную фабрику самокрутки крутить.

— А ежели более конкретно?

— Алкаш беспросветный! — выдал «объективку» Степан Цветков. — Я, конечно, тоже не могу похвастаться трезвым образом жизни. Но мы-то с тобой знаем, когда пить, когда спать, а когда работать. А этот придурок…

— И что?

— Да много чего разного. Поначалу, конечно, когда в конторе узнали про его слабость, старались хоть как-то помочь, я сам закрывал его пьяным в кабинете, позволяя проспаться, чтоб начальство не видело. Ну а когда он уже вконец опускаться начал и как-то запил на три дня, потеряв при этом удостоверение, короче, все это выползло наружу, терпение иссякло, и этому придурку дали под зад.

— И где он сейчас?

— Признаться, не знаю, правда, как-то слышал, будто в каком-то ЧОПе службу несет.

— Что, больше не пьет?

— На хлеб мажет, — хмыкнул Цветков. — Трое суток пьет, а четвертые, во время дежурства, отсыпается.

Это уже была информация для размышления. Оказывается, бывший следователь Ткачев не только пил, похмелялся и отсыпался на работе, но у него еще находилось время для того, чтобы подъехать в редакцию «Шока».

Правда, неизвестно было, каким удостоверением он прикрывался во время знакомства с тем же ответсеком или главным редактором «Шока».

Турецкий посмотрел на часы. Шестнадцать сорок пять. А господин Ткачев должен был нарисоваться в редакции в пятнадцать ноль-ноль. И если он еще там…

Наскоро поблагодарив Цветкова и пообещав тому перезвонить вечером, чтобы уже более-менее конкретно поговорить о работе, Александр Борисович туг же набрал телефон жены.

— Иришка! Все объяснения на потом, а сейчас срочно позвони в «Шок», и если Ткачев все еще у них, заставь ответсека, или кого бы там ни было, задержать его в редакции хотя бы на полчаса. И тут же звони мне.

— Что?.. Что-нибудь?..

— Повторяю, все объяснения потом. Звони!

Мобильник ожил гораздо быстрее, чем он ожидал. И это не предвещало ничего хорошего.

— Ну?

— Слушай, Саша, твой Ткачев уехал сразу же, как только узнал, что Фокиным заинтересовалась наша «Глория».

— И?...

— Я разговаривала с Щегловой, и, как мне показалось, в редакции страшно раздосадованы тем, что поддались на мои чары и допустили меня к компьютеру Фокина.

— Насколько я понимаю, в первую очередь этим был недоволен сам Ткачев?

— Да. Щеглова говорит, что он чуть ли не кричал на нее, обвиняя в преступной халатности.

— И все? Больше ни в чем не обвинял?

— Не знаю.

— А насчет тебя и «Глории» этот самый Ткачев ничего не расспрашивал?

— Вроде бы нет, — отозвалась Ирина Генриховна. — По крайней мере, мне об этом ничего не говорили… Слушай, Саша, не темни. Настолько все, серьезно? И этот самый Ткачев…

— Дома расскажу. Все! Приезжай скорее.

— Как только освобожусь. А ты насчет рынка не забудь.

— Уже еду.

Тронувшись с места, Турецкий набрал по мобильнику еще один номер телефона, который он загодя внес в память. Жена Игоря Фокина отозвалась сразу же, словно ждала этого звонка.

— Марина? Турецкий беспокоит. Всего лишь на два слова. Вам, случаем, не звонил некто Ткачев. Я имею в виду следователя прокуратуры.

— Ткачев? — удивилась Марина. — Прокуратуры? Да нет, оттуда вообще никто не звонил. А что, он должен мне звонить?

— Да вроде бы как, — замялся Турецкий. — Но может и не позвонить. Однако просьба к вам будет такая. Как только он позвонит, и, возможно, потребует встречи, тут же перезвоните мне. И вот еще что. Боже упаси без моего ведома встречаться с тем же Ткачевым.

Какое-то время жена Фокина молчала, видимо, переваривая предупреждение Турецкого, наконец произнесла негромко:

— Думаете, могут надавить на меня, чтобы я не разжигала страсти?

— Возможно, что и так, — вынужден был соврать Турецкий. — Но как бы там ни было, ни-ко-му, ни-че-го без моего разрешения. Звоните мне в любое время дня и ночи.

Боялся ли он за ее безопасность? Скорее всего, нет. Жена Игоря Фокина даже при ее активности не представляла для «героев» журналиста Фокина никакой опасности. Хотя, впрочем, они могли решиться и на крайние меры, что тоже не исключалось. Гораздо большую опасность для них представляло засветившееся агентство «Глория» и конкретно Ирина Турецкая, успевшая до «следователя Ткачева» покопаться в редакционных материалах Фокина.

О возможном развитии событий даже думать не хотелось. Но если человек, заказавший Игоря Фокина, довольно публичного журналиста, что не могло остаться незамеченным, решился на столь рискованный шаг, то что говорить о сотруднице какой-то там «Глории», осмелившейся сунуть свой нос туда, куда посторонним вход запрещен, и все это вместе взятое не могло не тревожить Турецкого.

Уже поздним вечером, обсудив с женой «воскрешение» следователя межрайонной прокуратуры Ткачева и переговорив по телефону с Головановым, Александр Борисович позвонил Цветкову.