Чтение онлайн

— Слушай, что-то они там с цветами в зубах и серенадами не договаривают, — выплюнув ветку и вытирая рот, задумчиво решил Вольф, — у них там явно есть какая-то хитрость, а мне придется тренироваться, а то что-то я не в форме.

— Практика, все дело в ней, мне так учитель по самообороне рассказывал.

— А еще по управлению энергией и просто прекрасный мужчина, — закончил он за меня, сияя как новый клинок, поскольку все это было именно о нем, он мой первый и единственный учитель. Плюхнулся он рядом со мной на кровать, потеснив меня бедром, чтобы ему удобней сидеть было, я подвинулась, мне не жалко.

— Сам себя не похвалишь…

— Никто не похвалит, поганки эдакие, — закончили мы хором и улыбнулись друг другу, — ты что тут учудила, я был жертвой на поле боя, очнулся, мы не на Горане, а дома, тебя рядом нет, попытался встать, меня Генри уложил обратно, утверждая, что ты отдыхаешь и все под контролем, — без перехода начал он говорить, при этом вид имел удивительно серьезный, — сегодня, правда, я уже по-тихому собирался сбежать, даже оделся, что огромных усилий стоило, заметь! — он поднял вверх указательный палец, показывая важность замечания, я заметила и покивала, — И это не легче, чем проигнорировать нудное верещание всех этих с заботой. Короче, сваливаю я, планируя окно, цветы, ну, ты поняла, — я весело кивнула, — а меня ловит Генри со словами, что ты в госпитале, у меня и второе дыхание открылось, помчался. Ты мне вот скажи, напарник, ты чего в эту передрягу влезла? — вопрос явно риторический, поскольку паузы для моего ответа не предполагалось, — нет, я не спорю, я тебя к себе в гости всегда хотел пригласить, но без вот этого всего, — он неопределенно помахал рукой показывая, да, на все подряд.

Зная Вольфа, я прекрасно понимала, что он нервничает и весь его поток слов и то, как он держится, это он пытается скрыть свою нервозность. Я села, голова уже не кружилась, так что я очень хотела отсюда уйти, давят на меня эти белые стены и запах лекарственный, да и энергия здесь с ощущением боли и страданий, короче бррр….

— Сбежим? — предложил он.

— Если ты по дороге не развалишься, — поддела я напарника и встала с кровати полностью.

— Ой, знаешь ли, я показываю неплохие результаты, — мы двинулись на выход, — только давай не быстро, а то быстро было сюда, — он посмотрел жалобно, как мог только он со своими хитрыми серыми глазами.

— Давай, — на душе было легко, он жив и с ним относительно все в порядке, значит выберемся, — экскурсию проведешь?

— Как насчет кухни?

— Заманчиво, — мы переглянулись в дверях, и направились вниз по ступенькам, кухня — это отличное место для посиделок и перекусов. Во время этих посиделок, можно сказать, это наше с ним любимое место.

— Расскажешь, все что я пропустил, после того как пропустил тот удар, подставился, как ребенок, — он сокрушённо помахал головой.

— Тебе как, щадить твои чувства или правду?

— Все так плохо? — в притворном ужасе, он прижал руку к сердцу.

— Еще хуже, — злорадно добавила я, сверкая глазами и стараясь не начать смеяться раньше времени.

— Давай правду, но с поправкой, что я еще слабый и мне нервничать нельзя. И это не я сам придумал, а Генри, — поднимая руки в защитном жесте, знал, что буду вспоминать ему ту несчастную простуду и его стенания, от того что у него болела голова и горло и, о ужас, он не мог дышать из-за насморка, поэтому умирал, каждые полчаса раз и навсегда.

— Когда ты повалился на арену и мне пришлось закрывать нас двоих…

— Момент самобичевания упускаешь? — я смутилась, он меня слишком хорошо знает, — То есть таки страдания о том, что ты не успела меня прикрыть, имели место быть! Ты неисправима, и ты не виновата, я сам не отреагировал вовремя, и подставил тебя под удар, так что забыли, проехали, квиты, — с ним всегда так, все наши даже крупные ссоры заканчивались через пять минут этими его словами.

Правда, иногда он добавлял «ну, хочешь, стукни меня, и мы квиты». Иногда так доставал, что била, чтобы хоть как-то скинуть агрессию, пусть и всегда слабо, и чисто символически.

— А потом началось веселье, меня хорошо приложило, когда рвали покров мира и проникали к нам, команда захвата с владыкой наперевес и группой поддержки в черном.

— О, они все были в черном, да? — я кивнула, — Вот серьезно, я с этого умираю, у них это что-то типа рабочей одежды для устрашения, пытался как-то объяснить, что это не главное, быть одетыми одинаково, но нет, этих не переубедить, статус, — и он подленько так захихикал, — дальше то что?

— А дальше начались разборки о том, что совет им что-то задолжал, нарушил и еще куча всего. это я не поняла, объяснишь? — он как-то неопределённо пожал плечами, а мне показалось, что он в курсе всех притязаний, но не скажет. Не хочет или не может? — Потом какой-то мужик в чёрном, да они все были в черном, но этот был с лицом серьезного то ли убийцы, то ли стражника попер на тебя, пытаясь забрать себе. Я делиться не хотела, начала накрывать тебя щитом и порог заслонять. Мы поиграли в игру: не пусти мужика к бесчувственному телу напарника. Потом бац, и я падаю на тебя, прикрывая в полном изнеможении, я скажу, картина, наверняка, была достойная описания в книге. Все, для меня занавес и доброе утро в камере.

— Это не камеры, а казармы для солдат, и я там даже жил, так что не наговаривай. Слушай, такой трагизм, а мы даже денег за просмотр не взяли. Предприниматели из нас совсем не очень, — он тяжело вздохнул, был у нас с ним давно разговор о необходимости заработать на пропитание и тогда мы много идей генерировали, вот только все они не проходили редактуру. Именно тогда мы решили выступать на боях и это тоже идея так себе, но лучше не было.

— А ты с владыки потребуй, он там был одним из главных зрителей, в первом ряду стоял, может даст денег? — поддержала я его шутку, присматриваясь к тому, что он явно не рад чему-то.

— Этот даст, догонит и еще раз даст, — за разговорами мы незаметно дошли до кухни, куда Вольф зашел первым и через минуту выглянул и позвал меня, — все чисто, — заговорщицки улыбнулся он.

— Конечно, все чисто, у меня идеальный порядок на кухне! — мы вдвоём подпрыгнули, от неожиданности, откуда взялся этот огромный мужчина с тесаком в руках я не знаю, но было страшно, даже очень.

— Или сердце остановится или заикой стану, причем, сердце предпочтительней, ибо, заикаясь, замучаюсь объяснить что-либо. Здоров, Пен, а мы к тебе с набегом на продовольствие, не оставишь бедных голодных, никому не нужных, несчастных без пропитания? — как много описания нас, лишенцев, здоровяк улыбнулся, пригладив усы.

— Рад тебя видеть живым, про здоровье молчу, а то ты не очень. Сейчас все организуем в лучшем виде, хотя странное место для свиданий ты выбрал, хотя, о чем я, ты вообще странный, — мужчина, легко развернувшись, что для таких объемов странно, занялся накрыванием на стол.

А я попыталась пикнуть, что у нас не свиданье, даже не знаю, зачем я хотела это объяснить.

— Видишь, девушка даже не в курсе, что это свиданье, эх ты, — на Вольфа махнули рукой с зажатым полотенцем, которым до этого мужчина вытирал со стола, правда, напарник на это никак не отреагировал, я же тоже решила не заморачиваться.