Чтение онлайн

– Ну теперь-то, я надеюсь, вы мне расскажете кого вы представляете?

Он заерзал и хмуро и опасливо покосившись на меня ответил:

– Не могу сказать ничего конкретного, я знаю столько же сколько и ты.

Мне стало ясно, что я ничего от него не добьюсь, но тем не менее мне хотелось вытянуть из него все, что можно.

– Ну вы постарайтесь все-таки поставить себя на мое место.

У вас крупные неприятности, избежать которых вам своими силами нет никакой возможности. Вы даже не знаете ни причину ни источник этих неприятностей. Подходите к своему дому и видите, что неприятности продолжаются в лице человека, который тоже ничего не знает, но что-то от вас хочет, что-то наверняка связанное с предыдущими неприятностям и, нагнетает обстановку.

И в то же время изо всех сил демонстрирует, что он в эти игры не играет.

– Если вы в эти игры не играете и ничего не знаете, то почему для этой миссии выбрали именно вас? Каким-то образом вы с ними все-таки связаны.

Он явно стремился как можно быстрее уйти отсюда и очень неохотно выдавил из себя:

– Они шантажировали меня...

– Чем?
– Недолго думая спросил я.

Несмотря на очевидный страх передо мной, он заметно разозлился.

– Чем, чем!... У каждого человека есть в жизни что-нибудь такое, о чем он старается не вспоминать. У каждого.

Он вызывающе посмотрел на меня, словно я возмущенно отрицал это.

– Скажешь нет?

– Да нет, почему же, случается. Не со всеми, правда, но случается.

Кто-то же предлагает молоденьким мальчикам или девочкам поиграть в дочки-матери изощряясь в своей изобретательности для достижения известной цели. Не все же лезут напролом, не думая о возможный последствиях.

Он с отвращением плюнул в сторону, но меня это отнюдь не смутило.

– Все бывает. Приглашают гостей и тайком, в коридоре, обшаривают карманы их пальто, или крадут общие деньги, сваливая это на другого, поджигают дачи ненавистного соседа, пишут доносы на неугодных. Да мало ли что... Что они от вас потребовали?

– Сначала они взяли... Да нет, это не имеет к тебе никакого отношения...

– Имеет, - настойчиво перебил я его, - все имеет значение.

– Я работаю техником-смотрителем. Они потребовали ключ от шахты лифта и через два дня...
– он запнулся, - лифт сломался. Ну, потом еще кое-какие мелочи...

– Какие?
– Я был неумолим.

Он ненадолго замолк, снял шляпу и протер носовым платком бледную лысину, засмущавшуюся от моего нескромного взгляда.

– Видишь ли, в одном из домов, который я курирую, живет крупный начальник, большой человек, занимает самую просторную квартиру на шестом этаже. Серьезный товарищ. Он мне платит ежемесячно пятьдесят рублей за то, что я докладываю ему обо всем, что происходит в доме по моей части. Где и какие работы производятся, какой ремонт и кто конкретно этим занимается. Кто въезжает и кто выезжает. Дом большой, пятиподъездный, старой постройки и конечно случается, что кто-то получает квартиру в новом доме, а кто-то вселяется в освободившуюся. Обо всем я должен ему докладывать. Пятьдесят рублей к моей зарплате в девяносто - серьезное подспорье.

Он посмотрел на меня, словно вновь спрашивая: "скажешь нет?"

Я ничего не сказал.

– Так вот, ЭТИ почему-то знали обо всем и предупредили меня, что если я ему что-нибудь скажу о НИХ, они меня разложат на элементарные частицы. Как он вам выдавал эти пятьдесят рублей?

– Пересылал почтовым переводом.

– Вы ему докладывали по телефону?

Он кивнул.

– Дайте мне этот телефон.

Он с явной неохотой назвал телефон.

Я задумался. То, что он мне рассказал было и много и ничего.

Потом вдруг до меня дошло, что вся сумма составляет двадцать тысяч. Для меня эта сумма была настолько ошеломляющей, что я просто не мог в данный момент зафиксировать такую ситуацию: Я, Вадим Быстров, двадцати двух лет, холостой, сторож на стройке, имею двадцать, нет, даже без малого двадцать пять тысяч рублей. Так можно подумать о ком-то другом, постороннем, например вон о том мужике, который не спеша, лениво вылезает из новенькой Волги 24 модели, что остановилась напротив магазина "ЗОРЬКА".

– Что с Юрием Михайловичем?
– Я звонил Берте сегодня утром, она удивленным голосом (Разве ты не знаешь?) сообщила, что Юрий Михайлович вчера вечером улетел в долгожданную командировку в Лондон, и она, Берта, вместе с Зиночкой провожала его в Шереметьеве. Она так рада, так рада за него, он так давно мечтал попасть в Англию.

Я заверил ее, что знал, и тоже собирался покрасоваться в Шереметьеве в толпе провожающих, но, к сожалению, не получилось и я тоже вместе с ней разделяю и т.д. и т.п.

– Так что с Юрием Михайловичем?

– Если ты согласишься, с ним все будет в порядке. Это все, что я знаю.
– Он положил ногу на ногу и сосредоточенно уставился на носок своего знававшего лучшие времена ботинка.

Задерживать его больше не имело смысла.

– Ну что ж, Василий Андреевич, как мне ни жаль с вами расставаться, но увы...

– Кстати, молодой человек, - он почему-то перешел на "вы", - откуда вы узнали мое имя-отчество? Мы ведь с вами вчера встретились впервые.

– Из высших источников, - сказал я почти не прегрешив против истины.

Он посмотрел на меня своими глазками-буравчиками поджал губы, медленно поднялся, взял портфель и нечего больше не говоря пошел в сторону Донских бань, походкой человека, выполнившего тяжелую работу.

Теперь им займется Толик, и сегодня вечером или завтра утром я буду кое-что знать об этом человеке.

3

В пакете с деньгами оказалось еще и небольшое переговорное устройство величиной не больше пачки сигарет и инструкция к нему, отпечатанная на компьютерном принтере. Кроме сведений о том как им пользоваться, инструкция содержала указание, чтобы я не расставался с ним ни днем ни ночью.

Это могло означать только одно: отныне все мои разговоры контролируются, кроме основной функции прибор содержал в себе подслушивающее устройство.

Мой код на который я должен немедленно отзываться состоял из слова "Кент", а обратный адрес - "Марс".

Кент... Кентом меня звал в детском доме, уже кажется давным-давно, только один человек - Серега Илюхин, Серега Геббельс - прозванный так за непомерную вспыльчивость, жестокость и очень худое телосложение. Но, несмотря на худобу, он был очень силен и в драке с ним невозможно было справиться и троим. Еще он обладал уникальной способностью освобождать связанные веревкой руки, но как он ни старался обучить этому меня, я выпутывался только в двух попытках из пяти.