Мой странный сосед
Шрифт:
«Пусть в свидетельство о рождении запишут именем Ирина Круглова, но в миру называйте её Веста».
Я столько раз перечитывала это короткое письмо, поражаясь сухости и краткости изложения. Это ведь единственное, что оставалось мне от матери. А ещё я так и не смогла понять, почему всё столь запутанно с моим именем?
Глава 2
В доме было чисто, ухожено, но крайне скромно. Из техники – старенький холодильник да радио. Кухня, спальня и крохотная прихожая. Отопление в доме было печное. Прикинула, что на зиму надо будет перебраться в город, потому как дрова могли оказаться для меня большой проблемой.
Хозяева отдали мне ключи, поставили на стол миску с сырниками и крынку молока, а в холодильник положили пяток яиц, кусок сала и что-то из овощей.
– Мы не думали, что у нас появятся гости, – как-то виновато глянула на меня Вера Степановна. – Чем богаты, как говорится, – развела она руками.
– Спасибо. Вы и так для меня много сделали. Я даже не представляла где переночевать.
– Пойдём, я тебе всё покажу, – вздохнула хозяйка.
Поставила чемодан на стол в кухне-гостиной и вышла во двор за женщиной.
– Воды в доме нет, – обрадовала меня Вера Степановна. – Чтобы приготовить, убраться, помыться и постирать, надо достать её из колодца. Вот он.
Мы как раз зашли за дом и чуть не утонули в зарослях крапивы. Колодец был накрыт металлической крышкой, а рядом стояло жестяное ведро, пристегнутое ржавой цепочкой к валику.
– Весь садово-огородный инвентарь в сарае на улице, – продолжила экскурсию Вера Степановна. Там же ты найдёшь тазик, вёдра и ремонтные приспособы. Если понадобится помощь, всегда можешь обратиться к нам с мужем.
– А где у вас туалет? – тихо поинтересовалась у женщины, свыкаясь морально со своей новой житухой.
– Да вон, – махнула хозяйка рукой в сторону.
В конце заросшего огорода увидела типичное деревянное покосившееся строение, упирающееся торцом прямёхонько в лес.
Невольно вздрогнула, представив свой ночной поход в этот нужник. Да я все дела сделаю, не доходя до места! Прямо по дороге от страха! Заодно огород удобрю, можно будет огурцы с тыквами посадить. Невесело хмыкнула своим мыслям.
– Электричество у нас частенько выключают, поэтому всегда пополняй запас свечей, – посоветовала Вера Степановна. – Они, кстати, в тумбочке на кухне. Там ещё чай вроде оставался и сахар.
– Скажите, а в какое время первая электричка?
– В 6:15 утра, кажись.
– А вторая?
– Кажется, в семь. Выйдешь через деревню к той дороге, по которой мы приехали и прямёхонько по ней. Минут за сорок можно добежать.
– Добежать… – на автомате повторила, понимая, что именно бегать я и буду. Никаких размеренных прогулок по такому жуткому лесу моя психика не переживёт.
– У соседки молока козьего можно всегда взять и творога. Вкусное оно у неё: жирное, сладкое. А пользы сколько!
Я покивала, находясь в своих мыслях.
– Ладно, девонька. Обживайся, отдыхай. Пошла я мужа обедом кормить, а то опять бухтеть на меня будет.
Я закрыла калитку за Верой Степановной и отправилась в дом. Села за стол, уставившись в небольшое оконце и снова заплакала. Тридцать пять лет, осталась без всего: ни работы, ни жилья, ни перспектив.
Так было на душе муторно, что выть хотелось. Казалось, что в груди свили гнездо пауки или скорпионы и скреблись там, издавая мерзкое шуршание, и даря болезненные ощущения.
Посмотрела на румяные сырники, что принесла соседка. Есть совсем не хотелось. Я накрыла их полотенцем, и, зайдя в спальню, упала на кровать и, подогнув под себя ноги, заснула. Проснулась, когда на улице смеркалось. Почувствовала сильную тягу к огородному сараю и галопом понеслась через бурьян к отхожему месту.
В туалете везде была паутина, доски опасно скрипели, а вместо туалетной бумаги обнаружилась старая газета. Я с детства до обморока боялась пауков, поэтому, гася приступ паники на подходе, мгновенно сделала все дела и рванула обратно в дом. Разложив в шкафу свой нехитрый скарб, отправилось ужинать.
Я давно ощущала себя одиноко, но сейчас это чувство вышло на новый уровень и заиграло яркими красками. Беспросветная тоска и обида рвали душу.
«Чем я заслужила такое отношение?»
Витя выкинул меня на улицу, как ненужное животное. Даже не позвонил узнать, что со мной, устроилась ли я где-то. Абсолютное безразличие к человеку, с которым прожил больше пятнадцати лет.
– Господи, за что?! – взвыла я, поднимая голову к потолку, и мне почудилось, что из леса я услышала похожий тоскливый вой, как будто мне кто-то отвечал.
Поежилась от необъяснимого предчувствия чего-то нехорошего.
«Ну, собственно, а что сейчас у меня хорошего?»
Утром, как и собиралась, поскакала ни свет, ни заря на электричку. Необходимо искать работу, да и прикупить кое-что для быта не помешает.
Вышла затемно, захватив с собой фонарик, что нашла в доме. Путь через лес чуть не довёл меня до инфаркта. Сколько я смогу повторять подобный подвиг – неизвестно. Я не шла, а бежала сломя голову. Мне казалось, что за мной кто-то наблюдает. Кто-то злой. Постоянно чудились странные бульканья, кряхтение и сипение в соседних кустах. Пару раз казалось, что слышу шаги за спиной и шумное дыхание. Оборачиваться было страшно. Вся покрылась мурашками и холодным липким потом. Когда оборачивалась, то никого не видела. Волосы на голове шевелились, и била мелкая дрожь, пока я не выскочила на ярко освещенную платформу. Только здесь смогла почувствовать себя в относительной безопасности и перевести дыхание.
Сердце колотилось в горле, и темнело в глазах. На дорогу, на которую требовалось потратить сорок минут – час, у меня ушло минут тридцать от силы. Я вся взмокла и натужно дышала. Если устраивать такие забеги регулярно, то стану либо спринтером, либо трупом. Меня банально скосит инфаркт.
До прибытия электрички успела успокоиться, и теперь казалось, что из-за мнительности мне просто примерещилась всякая чертовщина. Я всегда имела хорошее воображение, и всю жизнь боялась темноты. Мне казалось, что в ней прячется что-то жуткое.