Чтение онлайн

Папины слова заставляют мои глаза округлиться в изумлении. Если честно, я понятия не имею, кто Лизина мать. Я видел ее раз пять в своей жизни, но мне никогда не было интересно, что эта женщина из себя представляет и уж тем более, какое у нее происхождение. А в нашей семье о папиной бывшей жене никто не говорит. Мама так вообще предпочитает делать вид, что у отца кроме нее никогда другой супруги не было. При этом с Лизой родительница нормально ладит.

— То есть, Лиза — внучка министра!?

— Ну, сейчас он уже не министр, но когда я женился на Ольге и когда родилась Лиза, он был министром, да. В общей сложности он где-то лет восемь или десять занимал эту должность.

— А чем он сейчас занимается? — не унимаюсь.

— У родителей Ольги вилла в Испании, они переехали туда на пенсию. — Отец слегка смеется. — Как и полагается всем российским чиновникам.

— Поэтому Лиза постоянно ездит отдыхать в Испанию? — продолжаю допрашивать отца.

Каждое лето Лиза проводит месяц в испанском Бенидорме. Еще иногда Бестия ездит туда на Новый год. Мне всегда было интересно, почему она отдыхает именно в Испании и нигде больше. Что ни июль — то у Лизы в Инсте фотографии из Бенидорма. Бывает, конечно, Бестия путешествует по европейским странам на поезде, но чаще она все-таки безвылазно в Испании.

А еще она любит ездить туда с придурком Ярославом.

— Да, Лиза два-три раза в год ездит в Испанию проведывать бабушку с дедушкой по матери. И у нее вид на жительство в Испании.

— У Лизы!? Вид на жительство в Испании!? — задаю вопросы почти криком.

— Да, — спокойно отвечает папа, как будто это что-то само собой разумеющееся. — Она сделала в 18 лет, чтобы передвигаться по Европе без визы. Ну и так ей будет проще поехать учиться туда в магистратуру.

— Она поедет учиться в Испанию?

— Нет, в Швейцарию. Но с европейским видом на жительство это все равно проще.

— А когда она туда поедет?

— Сейчас Лиза переходит на третий курс, значит, через два года.

— Ясно… — задумчиво отвечаю.

Отец плывет в сторону берега, а я остаюсь в воде и вспоминаю, как всегда в детстве называл Лизу «бедной родственницей», потому что она носила обычные кеды и джинсы из «Зары» в то время, как нас с Ирой и Лешей мама одевала исключительно в бренды высокой итальянской моды.

Первое сентября.

Я ненавижу этот день со второго класса. В первом классе я ему еще радовался, но уже через несколько дней школа мне надоела, и я спросил у родителей, сколько мне еще в нее ходить.

— Одиннадцать лет, — невозмутимо ответила мама.

«Ну все. Жизнь кончена», — обреченно подумал семилетний я.

Но со временем мне удалось поймать в школе определенный кайф. Что-нибудь сломать в кабинете, разбить окно, надавать подзатыльников какому-нибудь лошку… Правда, из-за этого родителей каждый раз вызывали к директору, и маме приходилось густо краснеть и обещать, что такое больше никогда не повторится.

Но, конечно же, это снова повторялось. Дома со мной проводили воспитательные беседы, объясняли, что нельзя так себя вести, я соглашался, кивал головой и продолжал делать по-своему.

И сейчас в первый день сентября я стою перед парадным входом в свой институт и чувствую себя полным идиотом.

Что я тут забыл?

Вот вчерашняя школота курит у главных дверей и мнит себя взрослой.

А вот телка на лабутенах вылезает из «Теслы», предварительно смачно поцеловав красными губами своего парня лет на 30 старше.

А вот и Зинаида Павловна.

— Самойлов!? — ужасается, прижав к груди синюю папку, — опять ты!?

— Не опять, а снова, Зинаида Пална. — Улыбаюсь этой старой грымзе, которая отчисляла меня два прошлых раза. — Я посмотрел расписание, экономическую информатику мне вы будете вести. Так что рад встрече. Я тут подумал, что хочу писать у вас диплом. Вы же не против?

Кажется, от ее лица отливает кровь.

— Я пошутил, — тут же добавляю, пока ее не хватил кондратий. — Я как считал ваш предмет ненужным и бесполезным, так до сих пор и считаю. Хорошего дня, Зинаида Пална!

И я захожу в стены альма-матер, но тут же натыкаюсь на знакомое лицо.

— Миша!? — Настя округляет глаза. — Ты решил снова восстановиться?

А я залипаю на ее огромный живот.

— Ты беременна!? — восклицаю, не ответив на ее вопрос.

— Да, — смеется и гладит себя по животу. — Уже шестой месяц. Вот приходила насчет академа спрашивать.

Я силой заставляю себя поднять глаза на ее лицо. Изменилась. Каштановые волосы стали длиннее, взгляд карих глаз взрослее. Но улыбка такая же.

Настя была моей одногруппницей, когда я поступил сюда первый раз сразу после школы. Потом меня несколько раз отчисляли, я восстанавливался, но мои самые первые однокурсники шли дальше.

Видно, что Насте немного неловко. Переминается с ноги на ногу, глаза в сторону отводит.

— Я рад, что у тебя все хорошо, — киваю на живот. Она продолжает держать его правой рукой, на безымянном пальце которой я вижу обручальное кольцо.

— Спасибо, Миша.

— А ты до сих пор учишься?

— Да, второй курс аспирантуры. Хочу преподавать. Но сейчас буду уходить в академ.

— Ясно…

Возникает неловкая пауза. О чем обычно говорят бывшие, которые давно расстались, и случайно встретились?

Да черт его знает, о чем они говорят.

— Ладно, пойду на пару. — Говорю через несколько тяжелых секунд. — А то снова отчислят, — добавляю со смешком. — Последний год бакалавриата остался, хочу уже получить этот гребанный диплом.

Настя кивает с пониманием.

— Удачи, Миша, — тихо говорит.

— И тебе.

Я спешу к лестнице и быстро взбегаю по ней вверх. Снова чувствую себя мудаком.