Чтение онлайн

— Зачем вы хотели утащить девушку?

— Она моя жена.

— Она не может быть вашей женой.

— Почему?

— Потому, что ваша жена умерла, — тихо сказал я и еще тише добавил: — Где-то здесь. Вместе с вашим ребенком.

— Что ты?! Как это умерла?! Ты ошибаешься. Поля сейчас живет там, с вами, — он кивнул в сторону лагеря. — Только почему-то больше не выходит. Я, должно быть, ее в прошлый раз сильно напугал. И сына зачем-то скрывает. Хоть сына мне покажи, Поля! Ему сейчас года два или три, точно не помню. Хороший мальчик — умненький, темненький, весь в мать. Ты не знаешь, почему она не выходит? — Зарецкий больно схватил меня за руку. — Наверное, ей что-то про меня наговорили. Да? Наговорили? Ты только скажи правду. Все, как есть. Если так, то я придумаю, как исправить дело. Так уже было однажды. Ей сказали, что я шпион, и она должна от меня отречься. Она поверила, но не отреклась. Дурочка какая… Ей холодно здесь. Очень холодно. Привезли сюда седьмого ноября и сказали, что страна дает еще один шанс — в честь великого праздника. Двадцать человек. И все мы думали, что сумеем выжить. Не важно, осень и дождь, снег, и одежды почти никакой. Главное, мы были свободны. В первый раз за несколько лет мы были свободны. Когда машина уехала, я кричал от радости. Остальные плакали. А потом я увидел, что многие не могут ходить. Может, и Поля так же? Ты только скажи, парень, я что-нибудь придумаю. Я ее вылечу. Нам бы только свидеться. Устрой как-нибудь, а? Скажи ей, что завтра приду, и пусть сына мне до вечера выносит. Волноваться ей сейчас никак нельзя — выкидыш может быть.

Он легко поднялся с земли и процитировал Цицерона:

— Нет ничего мучительнее оскорбления человеческого достоинства, ничего унизительнее рабства. Человеческое достоинство и свобода свойственны нам. Будем же хранить их или умрем с достоинством… Будь осторожен, парень, на сегодня они уже кого-то назначили. Хорошо, если не тебя…

В реалити-шоу «Крыша» почти с самого его начала сложился особенный распорядок дня, устраивавший всех и потому так и не изменившийся в течение пяти лет. Вставали часов в полдень, до трех дня завтракали, в шесть вечера обедали, в полночь ужинали. Так что когда я открыл глаза часов в одиннадцать утра, то я проснулся слишком рано — еще все спали. И только на кухне, горестно подперев щеки руками, сидела грустная Марианна. Перед ней стояла чашка с теплым молоком, на которую «черешенка» смотрела, не скрывая брезгливость.

— Если не нравится, зачем пить?

— Беременная я. И кофе хочу.

— Так в чем проблема? В беременности или в кофе?!

— И в том, и в другом. Беременным нельзя кофе — ребенку вредит. Но я пока не решила, оставлять его или нет.

— Раз не решила, пей кофе, — я налил ей в чашку крепкий «марагоджип». — Ребенок должен понять.

— Думаешь? — Она сделала глоток и блаженно прикрыла глаза. — Я и сама так считаю, но вряд ли зрителям понравится, если я еще и курить начну.

— А хочется?

— Очень!

— Тогда кури! — я протянул Марианне пачку сигарет. — И перестань врать насчет своего положения. Ты беременна ровно настолько же, насколько беременный я.

— Это как?

— А так! Решила выйти замуж за режиссера. Твоя идея насчет киндер-сюрприза через девять месяцев, поверь мне, не столь гениальная. Если бы у Гоши было меньше проблем, он бы сразу сообразил, что к чему.

— А ты как догадался?

— У беременной женщины взгляд меняется, походка. Она по-особому держит руки на животе. Ты вот тоже об этом где-то слышала, но только не так делаешь… На этом даже самые хорошие актрисы прокалываются.

— Да не нужен он мне уже! — огрызнулась Марианна. — Ну, почти не нужен! Я еще не решила. За мной Егор хорошо ухаживает, замуж вот вчера позвал. Знаешь, кто у Егора папа?

— Он же на вокзале жил…

— Да ладно! Еще одна легенда, — отмахнулась пышногрудая красавица. — Поссорился с папашей и ушел из дома. Решил доказать, что и без папы справиться. Справился. Но с папой-то лучше!

Она подмигнула и налила себе вторую чашку кофе.

— Слушай, док! Раз ты такой умный, сообразительный, ну и все такое, посоветуй, как от Гоши слинять без проблем.

Намекни женщине, что она не нужна мужчине, и женщина начнет добиваться его с утроенной силой. А когда добьется, обязательно бросит, потому, как изначально он ей был не нужен. Неужели правда, что все бабы одинаковые?

— Скажи, что вашего ребенка будет воспитывать Егор. Дескать, ты Гошу, конечно, будешь любить всегда, но понимаешь, что вы с ним не пара, а дальше по ходу пьесы сама разберешься. Глядишь, вам еще и главный приз перепадет. В рамках режиссерской щедрости.

— Хорошая мысль. Надо бы Гоше озвучить. Не зря же я с ним спала…. Пусть теперь отрабатывает. Ты умничка, док! Пойду, обрадую Егора, что я за него выходу замуж.

Терпеть не могу слово «умничка» — от него пахнет клубничными сливками и женской бесцеремонностью. Словно тебя держат за плешивую болонку, которая научилась гадить прямо в подставленный кулек.

Сверху раздались хриплые голоса — участники реалити-шоу «Крыша» вернулись из страны снов. Встречаться мне с ними сейчас не хотелось, и я поспешно вышел на улицу — навестить Гошу.

Мой любимый автор Терри Прачетт написал: чтобы стать знаменитостью, нужно всего лишь стать знаменитостью. Чтобы понять эту простую формулу, нужно устроиться на телевидение. Дальше все пойдет, как по маслу — либо станешь знаменитостью, либо нет. Третьего, как говорится, не дано. Вот Гоше — не дано. Что-то подсказывало, режиссер он никакой. В моем представлении, режиссер — это тот, кто сидит в большом кабинете, а не на болотной кочке, кто управляет и денежными потоками, и творческими процессами, умудряясь связывать и то, и другое, с выгодой для себя, и чтоб при этом все были довольны. Но вряд ли успешный режиссер будет по утрам пить «антиполицай» и вспоминать, с чего он так вчера надрался. На столе валялась коробка из японского ресторана — мы постепенно приканчивали оставшиеся припасы. Гоша почесал пузо, закусил суши-унаги, хлебнул холодного пива, после чего заметно ожил.

— С чем пожаловал?

Ну, просто царь Горох на российском престоле! Может, еще и ниц перед ним пасть? Падать не стал: во-первых, коленок жалко, во-вторых, все равно не поймет. Чего-то он сегодня какой-то заторможенный. Неужели так ночной звонок на психику повлиял?!

— Чего стоишь? — недовольно пробурчал мистер режиссер. — На нервы действуешь. Чего пришел в такую рань?!

— Полдень уже, Гоша. Все, кто мог, уже давно проснулись.

— По мне, спали бы еще. Все равно сегодня ничего снимать не будем.

— А как же зрители?

— Насрать мне на зрителей. И не только на них.

— Рад, что со стулом у тебя все в полном порядке! Каждому бы так…

Он насупился.

— Ты мне вот, что лучше скажи, Гоша… По какому критерию твои люди отбирали участников для «Крыши»?

— Это так важно?

— Понятное дело, спрашиваю из чистого любопытства. Может, в будущем решу попробовать себя в каком-нибудь шоу.

— Тебя не возьмут, — безапелляционно возразил он. — Во-первых, возраст. Во-вторых, внешность. И то, и другое у тебя, прямо скажем, не очень. Народ любит молодых, красивых и наглых. С наглостью у тебя тоже большие проблемы — интеллигент ты, Дэн, и от этого никуда не деться.

— Все?

— Ну, еще харизма. Яркость. Умение проявить себя. Остальное — уже мелочи.

— Социальный статус имеет значение?

Гоша тут же насторожился:

— Причем тут социальный статус?

— Говорю же, интересно, — я положил ноги на стол. — Кому вы отдаете предпочтение — тем, кто вырос в богатых семьях, или у кого вообще нет семьи? Кто скорее попадет в шоу: душа компании или серая мышь, у которой даже друзей нет?

Он облизнул губы:

— Не понимаю, куда ты клонишь?