Чтение онлайн

И местным, которые легли тут, под землей, было абсолютно все равно, кто платил зарплату уничтожившим им стрелкам.

Но для меня эти ребята представляли особую опасность.

Итак, ситуация изменилась.

За крайне короткий промежуток времени в коридоре образовалось девять трупов. Единственный уцелевший местный поливал огнем тьму за дверным проемом вместо того, чтобы бежать отсюда со всех ног, а я, вжавшись в стену, ждал, пока его прикончат выстрелом с той стороны.

Ребята Кэмпбелла допустили ошибку. Они увидели скопление плохо вооруженных и не носящих броню мишеней, классифицировали их всех, как местных дилетантов, и выстроили свою тактику на этих ложных предпосылках. Об этом говорил и их выбор оружия.

Игольник — идеальное оружие для боя на малой дистанции, если твой противник не носит броню. Но на мне броня была, и я видел две торчащие из нагрудной пластины иглы, которые так и не смогли добраться до моего тела и как-то ему навредить.

Еще одна игла угодила в прикрывающий мою голень щиток.

Что ни говори, стрелять эти ребята умеют, хоть и путаются с выбором оружия.

Вылетевшую из темноты и предназначенную последнему аборигену иглу я заметил, когда она еще и половины расстояния не преодолела. Судя по траектории, стрелок опустился на одно колено. Я слегка довернул ствол плазмомета вниз и выстрелил в тот момент, когда последний абориген схлопотал в грудь.

Я не сомневался в том, что попал точно. Для подтверждения этого факта мне даже стук упавшего на пол тела не требовался.

Тем не менее, я продолжал валяться на полу и не сводил взгляда с дверного проема и тьмы, что находилась позади него.

Мне были хорошо известны корпоративные стандарты.

В таких операциях Кэмпбелл использует группы по пять боевых единиц. Я уложил четверых, значит, с той стороны остался еще один.

И, скорее всего, он будет самым опасным из них.

Эти четверо были обычными стрелками. Людьми плюс, но без моих возможностей. Укрепленные тела, улучшенное зрение, рефлексы чуть быстрее, чем у обычного человека, но ничего выдающегося в них не было, отчего они и легли так просто.

Но пятый должен был быть другим. Учитывая, сколь высоки ставки в игре, Кэмпбелл должен был послать кого-то куда более подготовленного, чем обычный стрелок.

Кого-то вроде меня.

Мне неизвестно, с кого снимали профиль Стрелка.

Это произошло задолго до моего создания, и вполне возможно, что этот человек уже мертв.

Обычному специалисту этот профиль поставить невозможно, он требует расширенной базы, которая есть только у меня и моих братьев по апгрейду.

Обычным стрелкам расширенную базу не ставят, это слишком сложная и дорогостоящая операция, а корпорация — это всегда про деньги.

Но я был уверен, что у парня, который остался по ту сторону двери, стоит именно такой профиль. Может быть, я его даже знаю.

Это стандартная практика, знаете ли. Меня в свое время тоже четверо прикрывали.

Щелк.

Волшебник послал ему сигнал на закрытой частоте корпорации. Это был очень редко используемый вид коммуникации, даже его сопровождающие не имели доступа.

Только мы.

Только мультипрофильные специалисты с расширенной технической базой.

Если он из моего поколения, то это ни черта не сработает. Но если у него более свежий год выпуска, и они с этой фишкой незнакомы… Или, наоборот, они о ней узнали и им поставили защиту…

Не узнали.

Столько лет прошло, а они этот баг так и не пофиксили…

Наверное, ни одно из предыдущих или последующих поколений до этой штуки так и не додумалось, а все мои однопробирники, братья и друзья по детским играм, отправились в расход во время той операции, после которой я и задумался о свободе. И эта маленькая тайна умерла вместе с ними, и корпорация ничего не сделала с этим багом просто потому, что так о нем и не узнала.

В общем, мой младший брат, возможно, выращенный в том же репликаторе, что и я, ответил на запрос, и в тот же миг Волшебник заслал ему вирус. Это была коротенькая программа, которую мы написали шутки ради, потому что никому, кроме нас самих, она повредить не могла, а тогда, в годы обучения, возможность, что мы будем работать друг против друга никто бы всерьез рассматривать не стал.

Тогда нас учили, что корпорация — это большая семья, и люди, которые проходят те же курсы подготовки, что и я, настоящие братья.

Программа вышибала специалиста из всех активных профилей, низводя его к базовому, а также блокировала большую часть внедренного в тело оборудования. Действовало это не больше десяти секунд, до срабатывания второго встроенного контура защиты, и за это время на полигоне или в классе с человеком не успело бы случиться ничего плохого.

Детская, по сути, забава, которой мы пользовались только тогда, когда рядом не было взрослых. Настоящих «взрослых», я имею в виду, тех, которые способны были оценить нас по достоинству.

А на системы видеонаблюдения, которые окружали нас всю жизнь, мы внимания не обращали. Мы слишком хорошо умели с ними справляться.

Но десять секунд в бою — это целая вечность.

Сразу же после отправки вируса я вскочил на ноги и бросился к «брату». Стрелку казалось, что я бегу в замедленной съемке, так медленно, словно дело происходит под водой или на планете с повышенной гравитацией, но на самом деле я был куда быстрее обычного человека.

«Брат» стоял слева от проема и с недоумением смотрел на свою правую руку, из которой выпал короткий штурмовой карабин. С еще большим недоумением он посмотрел на меня.

Я вскинул выставленный на минимальную мощность плазмомет и прострелил ему правую руку в районе плеча. Трижды.

Это даже не больно, в правой руке у него минимум нервных окончаний, но сводит на нет большую часть его боевых способностей. Но такие дерутся до конца.

Он дернулся, выхватывая игольник левой рукой, но я был к этому готов и пнул его в запястье. Игольник отлетел в сторону, он сделал шаг назад.

У него было обычное, ничем не примечательное лицо. В толпе не обратишь на него никакого внимания, и в памяти твоей оно не отложится. Нечего там запоминать.