Чтение онлайн

– О, милый! – радостно воскликнула Кэт. – У тебя отличная машина!

– Неужели?

В Кашеваре мой дед-пастух выращивал во дворе волкодавов для охраны отары овец. От него я и узнал, что только породистые собаки могут принимать бойцовую стойку и только охотничьи – охотничью стойку. Эти навыки передаются по наследству.

«А что если, – мелькнуло в голове, – а что если вот сейчас сесть вместе в машину, разогнаться и рвануть с какого-нибудь моста – и концы в воду. Или со всего разгона въехать в бетонную стену? Неплохой способ самоубийства».

И я со злости нажал на пипку сигнализации еще раз.

Затем я подошел и оглядел пятнистого окраса «ягуара». Белые кожаные сиденья, современная коробка-автомат. Ретроруль и оформленные под старину большеглазые датчики. Широкие окна с тонированными стеклами. Дверь поддалась легко и открылась вперед и чуть вверх. Так поднимается крыло у птицы.

– Какая красивая! Не подбросишь меня до университета?

– Вообще-то я спешу, – попытался отбрыкнуться я. С крылатым «ягуаром» я мог позволить себе проявить строптивость.

– Ну пожалуйста! Мне очень хочется подъехать к воротам на такой тачке! Обожаю красивые машины! Представляешь, как однокурсники обзавидуются?

Шведский переулок, на котором мы сейчас стояли, разделял шлагбаум. Возле шлагбаума топтался охранник, который от нечего делать присматривал и за машинами. Я подошел к постовому и как можно более небрежным тоном спросил, по какому поводу здесь выставлен пост, мол, мне всегда это было интересно.

– Рядом шведское консульство, школа и крупный бизнес-центр, – пояснил он.

– А, понятно, – мое лицо озарила дружелюбная улыбка. Я бы тоже на месте Грегора Стюарта не побоялся оставить здесь такой дорогой автомобиль.

Охранник с интересом разглядывал меня и мою подругу. Я знал, что в этом костюме, несмотря на всю свою смуглость, я больше смахивал на итальянца, чем на азиата. А итальянцу, ищущему приключений в России, ничего не оставалось, как под пристальным взглядом двух пар глаз сесть за руль. В конце концов, это я выиграл свой деревенский жестяной кубок.

Осторожно я выехал на Большую Конюшенную. Благо этот бульвар с односторонним круговым движением напоминал безопасную трассу «Формулы-1». Сделав пару тест-кругов и приноровившись, я аккуратно выехал на Невский. Хорошо, что дороги в Питере прямые и светофоров достаточно. В Кашеваре наш родовой кишлак находится прямо на южной границе, и нам частенько перебрасывали ворованные машины для перекраски и дальнейшей транспортировки. Этим бизнесом жили очень многие на границе. Машины воровали в основном стоящие, и худо-бедно я разбирался в управлении иномарками. Кэт я довез до ее «фака» без приключений, проскочив Царский мост за минуту.

– Никак не привыкну к этой модели, – пояснил я Кате свои некоторые замешательства в пути, – еще две недели назад у меня была другая машина.

– Какая?

– Скромная, – отмахнулся я, – «Ниссан-Премьера».

Ох уж эти новые ощущения, когда тебе приходится врать напропалую, когда каждое твое слово – ложь, и ты мчишься, наращивая скорость на угнанной машине, не уступая никому дорогу! И чем больше ты наращиваешь скорость и ломаешь дров, тем больше понимаешь, что пути назад нет. Новые машины и новые женщины. Царский мост и Дворцовая набережная. Мотор с мордой зверя. Натуральная кожа обивки.

– Меняешь машины, как перчатки? – пыталась поерничать она. – Ты во всем такой непостоянный?

– На самом деле не вижу ничего странного в своем поведении. Ведь все, по-твоему, определяет запах? Так и в технике! Новый запах – ты к нему привыкаешь. Через три дня он тебя уже не волнует, и любовь заканчивается, и тебе требуется запах новенькой машины. – Теперь я тоже стал продвинутым и знал правило цифры три. Три-два-раз – отсчет пошел с космической скоростью.

– Значит, ты так объясняешь для себя новые чувства? Три дня – и вся любовь прошла? – надула губки Кэт. – Но я, если ты помнишь, говорила о трех годах.

– Три-два-раз, пока, – стремительно поцеловал я ее в надутые сладкие губы; я вложил в этот сухой и колкий поцелуй всю горечь, что переполняла меня.

– Захочешь пообщаться – звони, – чмокнула она меня в ответ в щеку.

– Хорошо, – провел я пальцем по стеклу, словно подводя черту нашим отношениям. Для себя в тот момент я решил больше с ней не встречаться. Ибо курица не птица, а женщина не человек.

Но одно дело принять решение, а другое его исполнить. Не успела Кэт скрыться за дверьми, как я понял, что уже безумно скучаю. И эта боль была лучшим подтверждением того, что существует нечто большее, чем животный инстинкт. И что я влюбился в девочку-кошку, которая гуляет сама по себе.

Любовь нарушает табу. Влюбленный способен на безумство, он выглядит глупо и жалко, даже неприятно навязчиво. Через пятнадцать минут, вернувшись домой, я начал названивать Кэт не переставая. Я чувствовал, что не могу без нее прожить и дня, что я привязался к ее бархатной коже и шелковой энергетике с первого взгляда-прикосновения. Отчаявшись дозвониться, я стал дотрагиваться до предметов в комнате. До полированного стола и спинок стульев, до фарфоровых бокалов и фаянсовых чашек, до запонок и замши, до кожаных и сафьяновых корешков. Добравшись до переплетов, я нашел на полке книгу по этологии. В этой книге я вычитал, что самцы стремятся познать как можно больше разных и красивых самок, потому что в половом отборе отвечают за количество, а женщина – за качество генов.

Зачиная ребенка, мужчина ничем не рискует. Попыток пристроить свои гены у него может быть миллион. А женщина, зачавшая от некачественного мужчины, если и исправит свою оплошность, то очень нескоро.

Я вспомнил, как старики и бабки в нашем кишлаке плевались, когда узнавали что-то неприглядное об односельчанках. Если у мужчины много девушек, то он джигит. А если девушку увидели вечером с парнем наедине, то она шлюха. Она не заботится о самом главном – семье и будущих детях!

Беременным и кормящим не до смены партнеров. Да и кому они нужны в таком состоянии. Природа не предполагала противозачаточных средств и абортов, поэтому женщина вынуждена выбирать одного-единственного очень долго и качественно, а других водить за нос. Ибо чем больше мужчин по ней вздыхают, тем шире выбор.