Чтение онлайн

Прав был Балык-Малик: стоит нам расслабиться, как нами тут же начинают овладевать страсти в виде животных.

Свиная леность и козлиная похоть овладели Омаром. На севере он, как попугай, повторял чужие мысли. Здесь, на юге, словно дрессированная обезьяна, вынужден плясать под дудку судьбы. Только в экстремальных ситуациях мы познаем, кто мы на самом деле. Как выяснил Омар, он больше являлся животным или даже растением, чем человеком. И как назло, в памяти всплыли слова его возлюбленной о том, что он забудет ее, не пройдет и трех дней.

Омар даже настоящее имя своей любимой позабыл. И словно в издевку над ним теперь его невесту зовут Гюляр, что значит «цветок, роза». Вначале он часто повторял ее имя, даже в мыслях, чтобы вжиться в роль шпиона и вдолбить себе в голову новую биографию. А теперь, в наказание за свое усердие поменять не только лицо, но и образ мыслей, он не помнил ничего, кроме этой новой биографии. Поистине, как говорят в Кашеваре, Аллах больше всего не любит лицемеров-мунафиков.

С другой стороны, пусть он неразумное животное или растение, проводить вторую ночь кряду под звездным небом ему не хотелось. Природа уже дала знать, что небесный джейран опустил розовые рога в вишнево-малиновую воду.

«Почему она не берет трубку? Почему?» Я так расстроился, что даже решил не идти на работу. Весь день читал книгу по этологии. А заодно пытался разобраться в том звере, что вселился в меня и терзал изнутри. Мое сердце разрывалось на мелкие куски. Ревность – самое асимметричное чувство. После того как Кэт в очередной раз не взяла трубку, я в бешенстве кинул телефон о стену и тут же принялся метаться по квартире сам. Я чувствовал, что зверею, но ничего не мог с собой поделать.

В книге я вычитал, что врожденные инстинкты до сих пор управляют людьми через эмоции. Не утруждаясь мотивировкой, они просто включаются, когда сочтут нужным.

Вот и Кэт говорила, что хочет стать на более высокую ступень развития и избавиться от запрограммированности инстинктами. Хочет сама контролировать свою жизнь и судьбу. Стать взрослой и не подпадать под власть эмоций. Может, она тем самым борется со своей страстью? Какая она все-таки сильная!

«Хочешь изменить свою судьбу и измениться сам? – написала она в приветствии. – Я тебе помогу. Я знаю способ и метод».

Хорош метод – не брать трубку, когда другому человеку плохо. Приручила, а потом бросила щенка в воду, пусть он выкарабкивается сам.

Ну а мне-то что делать? Признавая превосходство соперника, мы опускаем глаза. И если инстинкт заставил нас спрятать прямой взгляд, уже бесполезно себя оправдывать, а других убеждать в собственной силе. Махать кулаками перед зеркалом, срываясь на слабака в виде собственного отражения. А ревность? Бесполезно внушать себе, что это глупо и неконструктивно. Ты либо ревнуешь, либо не ревнуешь.

Кто он? – задавал я себе вопросы. Чем он лучше меня, что она не хочет со мной разговаривать? Это он поставил ей царапины? А может, ей нравится грубое и жесткое обращение?

Не секрет, что женщины любят мужчин, доминирующих над ними. Бьет, пренебрегает, плохо обходится, значит, у него таких, как я, много, и он сильный альфа-самец. А те, кто хорошо воспитан и владеет собой, вежлив, терпелив, ненавязчив (читай: нерешителен, услужлив, подобострастен), вызывают некоторое недоумение и подсознательное неприятие. Ибо лишь омеги-шестерки в первобытном стаде были самыми безропотными, терпеливо-услужливыми и пахали, как лошади, заглядывая в рот повелителя… А пировали и жировали сильные грабители и воины.

Женщины любят царей, поэтому они гораздо чаще влюбляются в своих начальников, преподавателей, старших по званию и по возрасту. Высокий ранг для мужчины – ключ к женским сердцам. Принц же на белом коне женщинам нравится лишь потому, что принц – это реальный кандидат в короли. И им хочется, чтобы это превращение происходило на их глазах и при их участии. Это своего рода проекция.

Был бы я, например, белым скакуном, настоящим боевым конем батыра, а не ломовой лошадью-трудягой, то я тоже ассоциировал бы себя с успехами хозяина. Настоящий принц – работенка отнюдь не плебейская, и белые кони на дороге не валяются.

Как часто я наблюдал картину, когда женщины из ночных клубов уходили с более наглыми, пьяными в стельку самцами, успевшими подраться и набедокурить, а не с пай-мальчиками. Тем самым подсознательно они приветствовали доблесть такого поведения и выказывали своей половине уважительное подчинение.

Главное, чтобы ее избранник был – красивый, высокий, решительный, волевой, даже хамоватый, вызывал зависть у подруг и, главное, был хорошим танцором, так как танец является непременным атрибутом брачного ритуала и показывает, на что способен самец в сексе.

А однажды я залюбовался серебристым «мустангом», на котором к ночному клубу подъехали два бритых парня и две девушки-красавицы. Не машина, а зверь. Парни о чем-то спорили, пока не стреноженный мустанг фыркал мотором и рыл землю под ногами. Из выхлопной трубы клубами валил пар. Стройные красотки вышли и на тонких шпильках направились к клубу. Они вели себя так, будто не принадлежали парням и были сами по себе. Золотая молодежь.

– Эй, шалавы кривоногие, вы куда? – громко крикнул парень, свесившись с седла и выглянув в открытое окно. – Совсем страх потеряли?

В ответ красотки могли только захихикать.

«Мне бы к моим лошадиным силам пятьсот лошадей этого жеребца “мустанга”», – мечтал я тогда. Но сегодня мне «мустанг» был уже ни к чему. Еще утром у меня под рукой была велюровая обивка коробки передач черного «ягуара». А ягуар под рукой – разве это не признак царской власти? Вспомнив о рыке «ягуара», я подошел к большому зеркалу на ролах и посмотрел на себя. Ну чем не принц? Высокий, статный, в дорогом костюме от Армани – привет Грегору Стюарту – и дорогой сорочке от Дольче Габбана.