Чтение онлайн

— Готово? — громко спросил Мессинг.

— Готово, — вместе с молодым человеком хором откликнулось ползала.

Сдернув черную повязку с глаз, Вольф Григорьевич схватил парня чуть выше запястья и вместе с ним решительно направился в зал. Когда он проходил по проходу мимо меня, я близко увидел его лицо, искаженное гримасой то ли боли, то ли страдания, а с виска на скулу наползала крупная капля пота. И глаза — огромные, но словно смотрят в пустоту. Так же решительно он подошел к 'пергидрольной' женщине и указал на сумочку:

— Предмет здесь! Это расческа?

Женщина вытащила гребешок, зал зааплодировал, Мессинг, немного расслабившийся, чуть поклонился и вернулся на сцену.

— Это было не очень сложно. А сейчас я продемонстрирую еще опыт, который также вас шокирует. Вот вы, юноша, поднимитесь на сцену.

Это он вообще-то мне сказал. А то я в первый момент как-то тормознул, и лишь после тычка жены понял, что именно мне предложено стать подопытным кроликом.

— Может, не надо? — шепотом предложил я, предприняв слабую попытку воспротивиться.

— Иди, Егор, испугался что ли?

— Кто, я?!

— Ну не я же!

— Юноша, поднимайтесь, не бойтесь, — поторопил меня Мессинг и под смех зала закончил. — Гарантирую, что вашему здоровью ничего не угрожает. Физическому уж точно.

Дальнейшее сопротивление виделось мне бесполезным, поэтому я с обреченностью овцы, отправленной за заклание, поднялся на сцену.

— Это же Мальцев, — выкрикнул кто-то из зала.

— Точно, он, Егор Мальцев.

— А вы, похоже, известная личность, — не без доли удивления произнес Вольф Григорьевич.

— Есть немного, — скромно потупился я.

— И чем же известен этот молодой человек? — спросил менталист почему-то не у меня, а у зала.

— Это знаменитый футболист!

— Музыкант! Композитор! Певец!

В общем, менее чем за минуту Мессингу про меня вывалили кучу информации. Странно, неужто фамилия Мальцев ему ничего не сказала? Или он футболом и музыкой совсем не интересуется?

— Да-а, я вижу, вы действительно знаменитость… Что ж, тогда прошлое ваше я рассказывать не буду. Все равно никто не поверит, скажут, что из газет вычитал. Но не отправлять же вас обратно, как говорится, несолоно хлебавши. Давайте я предскажу ваше будущее, причем начиная с сегодняшнего дня. Вы не против?

— Да нет, пожалуйста, — чуть нервно усмехнулся я.

— Тогда начнем… Садитесь вот на этот стул, думайте о чем-нибудь приятном, расслабьтесь.

Сам он встал позади меня, а я попытался расслабиться. Хотя сначала получалось не очень, отвлекали смотрящие и на меня, и на Вольфа Григорьевича зрители. Да и Лисенок строила мне рожицы, так что в итоге я предпочел закрыть глаза и погрузиться в себя.

Между тем Мессинг за моей спиной явно проделывал какие-то манипуляции. Он не касался даже моей короткой прически, но я кожей головы словно физически ощущал исходившее от его тонких и гибких пальцев тепло.

А потом послышался тонкий звон. Будто рядом со мной кружила комариная стая. Я поморщился, отгоняя морок, на несколько секунд тот и впрямь ушел, но затем звон возобновился с новой силой. Блин, Мессинг что ли там чудит, с чего бы такие глюки начались… Кто-то там намедни говорил, что гипноз в СССР запрещен? Похоже, на этот раз менталист что-то такое да использовал, явно дело нечисто.

А затем звон неожиданно стих, я открыл глаза и увидел зрителей, с ожиданием смотревших на сцену. Мол, что там знаменитый чародей скажет про будущее этого поющего футболиста. У меня же было такое чувство, будто я, несмотря на звон, хорошенько выспался, хотя прошло явно не более нескольких минут.

— Как вы себя чувствуете?

Мессинг помог мне подняться, а его помощница тем временем тихим привидением убрала стул вглубь сцены.

— Неплохо, как будто поспал.

— Это обычный эффект во время этого номера. Что ж, я готов предсказать вам ваше будущее. Итак…

Зал, затаив дыхание, ловил каждое слово артиста. А тот начал с того, что сегодня, придя домой, я узнаю не очень приятную для себя новость, связанную с одной из сторон моей профессиональной деятельности.

— Вас ожидают серьезные передряги, но помощь придет оттуда, откуда вы ее не ждете, — подытожил Мессинг. — Но что странно — я не вижу вашего прошлого. То есть вижу на несколько лет назад, а что было до этого — словно скрыто туманом. С вами ничего такого не случалось лет пять-шесть назад?

— Ну-у, было кое-что, — выдохнул я, косясь на зрителей. — Током меня ударило в 15 лет, я даже сознание потерял на какое-то время. А после этого стал играть в футбол и сочинять песни.

— Так про это в газетах писали, — выкрикнул мужик с 7 ряда.

— К сожалению, я редко читаю прессу и практически не смотрю телевизор, — развел руками артист. — Но пусть это останется на моей совести. Зато предсказать будущее ни радио, ни газеты, ни даже телевидение не смогут. Разве что цыганки, — улыбнулся он, — среди которых иногда действительно попадаются любопытные экземпляры. Но я не цыганка, я не гадаю, а пользуюсь возможностями моего мозга, который черпает информацию из, если хотите, эмпирея. И я еще ни разу не ошибался… Спасибо, юноша, можете возвращаться на свое место. А тепреь давайте мы пригласим еще кого-нибудь, не столь известного, чтобы я мог рассказать о его прошлом…

Твою ж мать, лучше бы ты, Вольф Григорьич, ошибся. Мне тут сейчас проблемы ни к чему, все вроде на мази, хотя и подозрительно хорошо для меня развиваются события. Может, Фурцева подлянку закинула? Обещала же припомнить косяк на фестивале… Да ну, чушь какая, мало ли что ляпнет артист эстрадного жанра.

Остальные номера я смотрел, пребывая мыслями где-то далеко, откуда меня иногда возвращал в действительность острый Ленкин локоть, тыкающийся в ребро.

— Смотри, смотри, как он так делает? — шептала она, глядя, как впавший в транс менталист лежит между двух стульев, а на нем сидит здоровенный мужик весом под центнер.

Казалось, ей до лампочки слова артиста, напророчившего мне какие-то неприятности. Я даже позавидовал безмятежности Лисенка. Но по пути домой, сидя рядом со мной в такси, супруга вспомнила о предсказании Мессинга.

— Ежик, это же ведь несерьезно, да? Ну то, что этот Вольф тебе говорил. Все же будет нормально?

— Да, конечно, все обойдется, солнышко, — улыбнулся я, погладив суженую по щеке. — Это шоу, игра на публику. Все равно никто не проверит… Хотя, конечно, я фигура достаточно известная, но что может со мной случиться? Внезапно забуду ноты и перестану сочинять? Или ноги откажут и не смогу в футбол играть?