Чтение онлайн

— Не отстану, — твердо согласился воин, не оставляя простора для дискуссии. — Я должен обеспечивать безопасность, а не устраивать на постой. Если мы будет находиться в разных концах города, мне будет затруднительно отрабатывать свои деньги.

Что делать если девушка просит? И что делать, если просит магева, которой ты обещал доказывать свою полезность в пути? Лаксу ничего не оставалось, как одарить аристократишку враждебно-ревнивым взглядом и неохотно согласиться с моим в высшей степени рациональным предложением о распределении обязанностей.

Так что рыжий вор, изменщик Фаль с подмокшими крыльями и наш багаж от площади повернули направо к солидному двухэтажному зданию с деревянной вывеской в виде выжженных и раскрашенных в ультрамарин рыбин, подвешенных на солидных цепях, как жертвы инквизиции. Это и был нужный нам постоялый двор, а вовсе не лавка морепродуктов.

Мы же с всадником в офигенной рубашке направились в противоположную сторону, то есть налево. Юноша представился как лорд Фелик и сразу же извинился за такое вопиющее нарушение протокола, вызванное отсутствием общих знакомых-посредников, способных совершить щекотливую процедуру знакомства по всем правилам этикета.

По пути Фелик завязал вежливую светскую беседу. Начав с погоды и обсудив всесторонне необычайно жаркое и довольно засушливое лето текущего года Лаванды по древнему арнутскому календарю, лорд деликатно перешел к другим темам, вроде той, с какой целью прибыла магева в Мидан, по чьему-то приглашению или собственной воле. Разумеется, расспросы шли в куда более изысканной форме, нежели вопрос в лоб, но ежик ежиком останется, как его не назови.

— Захотелось, — односложно ответила я и улыбнулась, смягчая сухой остаток ответа, доставшийся Фелику.

Пугать очаровашку лордика посвящением в историю с великой и ужасной, так во всяком случае считало местное население, Тэдра Номус я не собиралась. Зачем такому милому мальчику чужие проблемы? Пусть украшает мир своей улыбкой. Небось, как расскажешь, так он сбежит, а так я и не узнаю, где шьют замечательные рубашки. Ну а если не сбежит, пожелает остаться и рыцарски защищать меня до последней капли голубой крови? Тогда еще больше проблем возникнет. Нет уж, лучше поиграем в таинственность. Магам она присуща так же, как скунсу неповторимый аромат, вот и будем соответствовать репутации сословия.

— О-о, — переварив мое кратко-телеграфное сообщение, протянул юноша, вероятно, впечатлившись и проникшись.

Я же в свою очередь, продолжая игры в светскую болтовню, спросила пусть и не в столь изысканной форме:

— А ты в Мидане живешь или погостить приехал?

— Я состою в свите владетеля Амрика, — гордо и чуть ли не с облегчением, вот, наконец, его спросили, о чем подобает, объяснил лорд. — Мой повелитель прибыл в Мидан по приглашению бургомистра на празднование совершеннолетия его дочери в начале прошлой луны, стало быть, в сезон Васильков.

— И все празднует? Титаническая выносливость! — изумилась я талантам аристократа. Гулять почти месяц без перерыва. Какую же печень надо иметь и луженый желудок! Наверное, от пещерных людей, голодавших месяцами, а потом впрок нажиравшихся от пуза унаследовал.

— Нет-нет, торжества по случаю именин Вальтины закончены. Однако, воля богов была такова, что, очарованный душевной красотой девушки, владетель возжелал взять ее в жены. Завтра первая помолвка, — поведал Фелик печально. То ли процедуре сочетания повелителя законным браком надлежало вызывать столь меланхоличное настроение, то ли аристократ не одобрял избранницу хозяина и потому тайно скорбел. Фривольные мыслишки по поводу третьего мотива я придержала, почему-то юный всадник выглядел таким свежим и невинным, что пошло ерничать на его счет мне не хотелось даже мысленно. Вот уж под чьим портретом можно было подписать "ангел чистой красоты" и не соврать ни одним словом. Между тем, непорочный юноша провел нас через высокую арку на соседнюю улицу и констатировал:

— Вот мастерская господина Гирцено!

Фелик указал на здание из розоватого камня, весь первый этаж которого украшали цветные витражные окна в полный рост, а дверь, хоть и деревянная, была инкрустирована стеклом так, что казалась еще одним окном из двух створок. Я бы так и решила, если б не полукруглое, как половинка круга на воде розовое каменное крыльцо с парой статуй мускулистых и обнаженных кавалеров похожих на атлантов, но подпирающих карниз лишь одной рукой, вторыми парни держали перила. Выглядело это весьма стильно.

Не знаю, подглядывали ли за улицей откуда-то изнутри дома или имелась другая система оповещения, однако, стоило нам спешится у крыльца, как прибежала парочка весьма опрятно одетых отроков и забрала поводья коней. Изящный дверной молоточек, которым стукнул по круглой чеканной пластине, Фелик издал весьма приятный глубокий звук.

Створки распахнулись и нас пропустили в широкий холл с устланной ковром лестницей на второй этаж. Шторы трех сортов — легкие прозрачные, полупрозрачные и тяжелые портьеры обрамляли окна. Свет, льющийся через разноцветные стеклышки игривыми зайчиками скакал по стильной обстановке. Но, между прочим, большая зала, куда препроводили, выглядела еще более стильно и оказалась снабжена — вау! — мягкой мебелью. Это был первый образчик продукции легкой промышленности, представший перед моими глазами в новом мире.

Казалось, мы пришли не к портному, пусть и самому популярному портному Мидана, а в модный салон. Из тех, куда так престижно было быть приглашенным в позапрошлом веке. Я тут же села в кресло, проверяя, так ли оно удобно, как кажется. Оказалось, еще удобнее, ворсистая ткань и подушки ласкали тело.

Разрешилась тайна цветных стекол. В этом экстравагантном, вредном для мелкой работы освещении никто не думал шить и кроить. Тут принимали клиентов и производили на них впечатление. Судя по Кейру, сквозь сосредоточенно-бдительный вид которого проглядывала очевидная оторопь, Гирцено или его имиджмейкер свое дело знали.

— Лорд Фелик! Какая приятная неожиданность! — громкий, но не лишенный приятности чуть хрипловатый мужской голос возвестил о прибытии хозяина. — Все-таки решили заглянуть на вторую примерку?

— Нет, нет, я полностью доверяю вашему вкусу и мастерству, — рассыпался в комплиментах искусству портного юный дворянин, общаясь с Гирцено практически как с равным, безо всякой примеси высокомерия. То ли юноша вообще не страдал аристократичной надменностью в тяжелой форме, заставляющей дворян морщить носы, цедить слова и бросать спесивые взгляды, общаясь с выходцем из низов, то ли мастер одежд достиг высочайшей степени известности. Того уровня, когда ремесленник превращается в почитаемого всеми художника, и ни одна даже самая родовитая тварь не посмеет задеть его.