Чтение онлайн

Четыре мотора «кондора» шумели ровно и монотонно. Модель выглянул в окно: небо, усыпанное звездами, сливалось с темным и таинственным горизонтом.

Он отвел от окна утомленный взгляд. Голова была полна беспорядочных мыслей. Эта встреча с Гитлером в Бергхофе и зрелище, свидетелем которого он стал на улицах, а потом над Берлином, глубоко его взволновало.

Вновь назначенный фельдмаршал всегда признавал правоту Гитлера и безоговорочно поддерживал все его планы и стремления к тому, чтобы поставить другие народы на колени и сделать их рабами арийской расы. Во имя этого он вел своих солдат и сам шел туда, где подстерегала смерть. Он считал, что игра стоит свеч. Это убеждение он постоянно внушал и своим подчиненным — генералам и офицерам, велел так думать всем в подразделениях и частях. В академиях и на различных курсах усовершенствования Модель лично углубил разработку фашистской военной теории, а участие в сражениях обогатило его опыт штабиста и командира. Анализируя теперь нарисованную в Бергхофе фюрером картину будущих действий на востоке, он чувствовал, что слишком иного было во всем этом импровизации. Фельдмаршал хорошо знал, что импровизация в планировании боевых действий на фронте приводит к морю бесплодно пролитой крови и невозместимым потерям. Положение на фронте значительно отличалось от воображаемого Гитлером. Модель знал, что планы фюрера на лето этого года нелегко будет осуществить, если только… Ну конечно, если действительно новое оружие сотрет с лица земли вражеские города. «Выдержать, выдержать, любой ценой, любой… Это возместится, возместится, возместится…» Фельдмаршалу показалось, что эти слова скандируют моторы самолета.

Шум буквально ввинчивался ему в уши. Модель не привык к этому: на самолете летал по необходимости, предпочитая сидеть хоть в танке, но на земле. Обернувшись назад, в сером свете матовых лампочек Модель увидел несколько фигур, втиснутых в узкие сиденья. Все спали. Модель вспомнил, как, заняв места в самолете, они принялись что-то потягивать из плоских бутылок или пузатых фляжек. Он не сомневался, чем они были наполнены. Тогда Модель только с удовольствием усмехнулся: чувство страха перед смертью никому не чуждо. Теперь, на момент задумавшись, от тоже вынул плоскую бутылку из лежащего рядом на кресле портфеля, откупорил и поднес к губам.

Сидящий сзади адъютант зашевелился, как бы демонстрируя готовность исполнить пожелания своего шефа, а может быть, только хотел доказать, что не спит. Модель не обратил на него внимания, спрятал бутылку и, вытерев платком губы, погрузился в мягкое кресло.

Этот седеющий фельдмаршал, участник нескольких войн, не был безразличен к солдатской доле. Бесспорно, ям руководили не жалость и сострадание. Как один из старейших командиров армии Гитлера, фельдмаршал отдавал себе отчет в том, что каждая его разбитая или взятая в плен дивизия, ликвидированные часть или даже подразделение — это уже уменьшение шансов на победу, во всяком случае, шансов на скорую победу. Кроме того, Модель знал, что тысячи немецких солдат своей гибелью облегчают врагу приближение к границам рейха. Но чтобы это предотвратить, нужно было бросать новые войска в смертельные схватки. А в свете задач, вставших перед войсками группы армий «Северная Украина» в соответствии с приказами Гитлера, следовало считаться с тем, что потери будут больше расчетных.

Фельдмаршал был протеже самого Гиммлера и пользовался особым его доверием.

«Генерал Модель является искренним национал-социалистом, полностью преданным партии, первый среди всех командиров попросил меня назначить ему адъютантом эсэсовца…» — докладывал в свое время рейхсфюрер СС Гиммлер обожествляемому им фюреру. И хотя позже, под Москвой, Модель потерял почти все танки своего корпуса, он решительно продолжал быть фаворитом фюрера, человеком, в каких Гитлер нуждался в периоды военного кризиса. Конечно, не только Модель, не моргнув глазом, посылал свои полки и дивизии на кровавую бойню. Ему подобными были Рейхенау, Клюге, Кюхлер, Кессельринг, Шёрнер и многие другие фельдмаршалы и генералы. Но Модель был тем, кого Гитлер назвал «пожарной командой, спасающей в безнадежных ситуациях». Фельдмаршал Модель должен был погасить огонь, который к границам Германии несли советские солдаты, а также поддерживающие Советскую Армию различные советские и польские партизанские группировки. То, с чем не могли до сих пор справиться стратеги такого масштаба, как фельдмаршалы Манштейн и Клюге, должен был сделать именно он.

Но фельдмаршал Модель не поделился своими мыслями и сомнениями с фюрером. Для него звание фельдмаршала, пост командующего группой армий «Северная Украина» и новое задание, полученное от самого Гитлера, значили намного больше, чем потоки слез германских жен я матерей, море крови немецких солдат, обреченных на истребление. Поэтому, когда Гитлер наконец закончил свой длинный монолог, фельдмаршал вытянулся и коротко, по-солдатски, заверил его, что он на своем участке фронта претворит в жизнь слова и волю фюрера.

Гитлер подошел к верному фельдмаршалу и положил ему на плечо дрожащую руку…

Теперь, во время полета, Моделю все еще казалось, что он чувствует на плече дрожащие пальцы и слышит охрипший голос человека, который при каждом удобном случае хвастался: «Я избавил людей от грязного, унизительного и отравленного кошмара, от совести и морали».

— Я непреклонно верю, что рейх будет господствовать над всей Европой, — говорил Гитлер, глядя в глаза Моделю. — Мы должны будем выиграть еще много сражений, и они приведут к прекраснейшим победам…

— Вырисовывается практический путь к господству над миром. Кто владеет Европой, завоюет весь мир, — дополнил Геббельс.

— Прошу вас, господин фельдмаршал, еще раз передать солдатам то, что я уже неоднократно им говорил, — давал последние указания Гитлер, — что вопросы добра и зла вообще не принимаются в расчет. Проигрыш в этой войне был бы для германского народа величайшим злом, победа даст нам величайшее добро! Только победитель может оправдать свои поступки в глазах общественного мнения. Поэтому постоянно следует поддерживать дух сопротивления простого солдата, ибо в таких условиях у него не рождаются человеческие чувства… Это особенно важно… Итак, прошу вас, господин фельдмаршал, идти туда, где куется вечное существование и господство над миром Великой Германии…

— А немецким генералам, господин фельдмаршал, следует постоянно напоминать, что победитель всегда будет судьей, а побежденный — подсудимым, — пожимая на прощание руку Моделю, буркнул Геринг. Разве этот тучный морфинист, рейхсмаршал, мог предполагать, что такие же слова он вынужден будет произнести в октябре 1945 года после прочтения обвинительного акта, который ему и другим военным преступникам будет вручен перед процессом в Нюрнберге?..

Новый фельдмаршал рейха вышел из салона Гитлера ободренный. Он все еще внушал себе веру в гений фюрера, хотя эта встреча — несмотря ни на что, Модель должен был это признать глубоко в сердце — не произвела на него уже такого впечатления, как когда-то…

— Я доложу фюреру о выполнении задачи раньше, чем обещал, — сказал он несколько позже Кейтелю.

Высокого роста, худощавый, с сильной проседью, фельдмаршал сидел задумавшись, время от времени хмуря свои мохнатые брови. Лицо шефа ставки было мрачным.

— Только бы фронт не двинулся, Вальтер, — ответил он тихо.

— Фронт! Большевики получили передышку. Пока они подтянут резервы, тыловые части, снабжение, пройдет много времени.

Модель чувствовал, что, говоря это, он не был искренен, а лишь старался таким выглядеть только для того, чтобы скрыть тревогу.

— А с этим новым оружием прошу поспешить. Армия ждет его как спасения… Мы должны победить, а потом…

Фельдмаршал Модель не сказал старому другу, что будет потом. Это были его скрытые мечты.

Теперь же, вдали от прекрасных Альп и высокогорной резиденции Гитлера, далеко от Берлина, некогда города триумфов и славы, перед Моделей предстала картина руин польской столицы и теней ее жителей. Он не мог не признать, что во всем этом есть и его «заслуга».

Не только Модель переживал внутренний душевный разлад и беспокойство, столь обычные у людей, предчувствующих свою гибель. Душевный разлад и тревожные, хотя и глубоко скрытые мысли беспокоили многих немцев. Так было в 1944 году.