Наследие Арконы
Шрифт:
Птица трогала человека за мочку уха, издалека казалось, она что-то нашептывает волхву, а он слушает это сокровенное и тайное.
Несколько мгновений ничего не происходило. Неожиданно шнекар взорвался звоном и лязгом оголенного оружия, громом ударов мечей о щиты.
– Да здравствует Один!
– Слава Отцу ратей! Слава Владетелю Асгарда!
Викинги приветствовали достойного противника. Они воздавали должное его мужеству по обычаю витязей моря. Инегельд выиграл состязание скальдов. Слепой Бьярни махал наугад рукой.
– Ура! – грянули руги, потрясая оружием.
– Аийа! Удачи! – выкрикнул Слепой Бьярни.
Шнекар развернулся, освободив дорогу собрату с червонным соколом на парусе. Змеиная голова улыбалась во всю пасть.
– Сына-то как назовешь? – спросил Всеволод, устало опускаясь на скамью рядом с Владой.
– Ингваром! – ответила она.
– Ну, что ж? Дело хорошее, – наконец молвил он. – Будет кому его поучить. В том не сумлевайся.
Инегельд осторожно взял ворона двумя руками. Тот недовольно заскрипел. Тогда волхв на пару мгновений обхватил мощный клюв птицы губами, словно прощаясь.
– Спасибо за услугу, дружище! – услышали затем руги. – А пока что, лети к своему хозяину. Ему твои глаза нужнее, чем мне…
* * *
Тяжело перевалившись через гряду, к ее подножию спускался человек. Точно пьяного, его шатало из стороны в сторону, и кровавая, полная натурализма Дали, картина, была просто детским лепетом с тем, что видел он.
Святобор брел, переступая через обезображенные трупы врагов и своих, пугая ленивое толстое воронье. Вот, он споткнулся о что-то грязно-белое и упал, уткнувшись лицом в пожухлую траву. Приподнявшись, руг узрел причину падения – искаверканную тушу Свентовидова коня. В боку мертвого животного глубоко засел обломок копья. Половина морды начисто отсутствовала, снесенная датским боевым топором. И только тут Святобор заметил, как на двести шагов вперед коса меняла цвет с желто-коричневого на бело-пурпурный. Здесь упокоились навеки всадники Белого Бога.
Ворон деловито выковыривал глаз у другого скакуна. Святобор рванулся вперед и отогнал бессовестного падальщика. Птица нехотя поднялась на крыло. Затем он, стиснув зубы, подарил едва живому коню то единственное, что мог – быструю смерть.
Долго ли брел богатырь – нам то неведомо, пока, наконец, не вышел к священной роще. Углубившись в пропахший дымом лес, раздирая руками колючие кусты малины, он выбрался на поляну. Здесь Святобор опустился в изнеможении и закрыл очи. Последнее, что уловил его потухший взгляд – это маленький дубовый росток, тянущий к солнышку редкие нежные листочки. Дальше он ничего не помнил, и не заметил он, как эта жалкая поросоль поднялась, превратившись в молодое, жаждущее воды и света деревце.
Не мог Святобор видеть и того, что дубок вдруг начал раздаваться вширь, и мощные корни исполинскими змеями проникли в самое чрево Матушки Земли. То ли там, то ли где еще черпал дуб волшебную силу, но теперь над витязем склонился настоящий зеленый великан, Самый древний и вечный из священных деревьев, Прародитель всех лесов.
И прилетали две птицы, и садились они на ветку того дуба, не на вершину, потому макушки им не достать, а на простую веточку, с которой если смотреть, то видать сами Рипейские горы.
И вели они разговор меж собой, и пела песню вещая Гамаюн, но молчала мудрая птица Сирин.
ЭПИЛОГ
– Вот и все! Я победил! – устало подумал Игорь.
Глубоко вздохнул, острый запах пота сотен зрителей кольнул нос. Грудь свела судорога… Нет, отпустило.
Непонимающими глазами он смотрел на ринг, усыпанный цветами поверх желтых опилок настил, тупо и отрешенно взирал на судью, выкрикивающего его имя.
– Кажется, я все-таки поеду в Германию! Деньги для школы будут! Что теперь скажете о Горянке, «восточники»?!
Аплодисменты! Прожектора в лицо!
– Молодец, парень! Что стоишь, как столб! – Всеслав хлопнул Игоря по плечу.
Но опьяняющей радости победы не приходило. А была странная пустота внутри. Словно там чего-то (или кого-то) не хватало.
– Видать, кореец тебе здорово треснул? – сквозь шум зала донеслись до него слова тренера.
Игорь бухнулся на стул, вода обожгла его разгоряченное тело неимоверным холодом. Он повесил полотенце на канаты и согнулся, обхватив голову руками.
– По правилам соревнований любой желающий может вызвать победителя на поединок прямо сейчас. Если этого не произойдет – мы объявим чемпиона турнира, и судьи приступят к награждению! – провозгласил арбитр.
Игорь весь напрягся и волком глянул в озверевший от зрелища зал. Молчание. Но он сейчас выйдет – этот страшный противник. И они снова начнут биться не на жизнь, а на смерть.
Тягостное ожидание захватило его в плен, Игорь, как опытный актер, не удивился ни внезапной смене декораций, ни живому Учителю… Пока еще живому.
– Ты мне можешь обещать? – тихо спросил он тренера.
– Что обещать?
– Поклянись самой священной клятвой, немедленно поклянись! – продолжал Игорь горячо.
– Да, в чем дело? – недоумевал Всеслав.
– Обещай, ни при каких обстоятельствах больше мне не помогать.
– Странная клятва!
– Клянись! – настаивал Игорь.
– Нет! Мы с тобой и у немцев выиграем!
– Победителем турнира объявляется Игорь Власов, город Москва! – прогремело в динамиках.
– Ура! Качать чемпиона! – заорали на галерке.
– Ура! – подхватил этот крик партер.
«Неужели, мне все пригрезилось? Не было ни Олега, ни демона, ни Арконы? Не повстречался я с Власом. Не дружил с Севом и Ратичем?»– мелькнуло в голове.
Его обнимали, жали руки, Леди Турнира стыдливо коснулась его щеки напомаженными губами. Какой-то зритель, вероятно, когда-то учились в одном классе, но Игорь не помнил даже его имени, панибратски ткнул в бок пухлым кулаком, полез лобзаться. Подростки тянули ему поляройдные фото для автографов.