Чтение онлайн

К трапу бесшумно подплыли два шикарных антиграва, и Торвард учтиво распахнул дверь:

– Прошу, дорогой Лука. Здесь, в порту, находится единственный на этой планете приличный ресторан.

Лимузин облетел приплюснутый нос крейсера, промчался мимо серой громады «Слая» и повернул к видневшимся на горизонте башням портовых комплексов.

– Где же «Валькирия»? – поинтересовался Кириакис. – Еще на посадке я удивился ее отсутствию.

– Старуху мы пока перегнали в район столицы, – объяснил Торвард. – Завтра начинают садиться орегонские карго с заказанными грузами, а порт слишком мал. Линкор занимал всю длину посадочного поля, не оставляя места для грузовиков.

– Значит, вы все-таки решились на масштабное строительство?

– Опасность, дорогой Лука. Мы заказали противодесантные комплексы и строительную робототехнику. Строить тут нужно все – причем с нуля.

– Опасность? – Лука хитро пошевелил бровями. – Не знаю, не знаю. Ситуация сейчас меняется с каждым днем! У нас будет время поговорить об этом. А пока что – показывайте, дорогие хозяева!

В холле башни делового центра их встречала целая делегация: начальник порта, пара местных боссов, владелец кабака и куча охранников. Свита Торварда деловито оттерла всех их в сторону, оставив лишь владельца питейного заведения, и образовала нерушимый живой коридор, по которому прибывшие быстро прошли к лифту. Стеклянная кабина подняла их на последний этаж – здесь, среди небольших благоухающих деревьев, растущих прямо из дымчатого пола, был накрыт один-единственный стол. Лопающийся от восторга хозяин ресторана подвел к нему высокопоставленных гостей, выслушал причитающуюся ему долю похвал и испарился, пятясь в почтительнейшем поклоне.

– Ну что ж, – Торвард распечатал вогнутую, матового стекла флягу с коньяком и довольно осклабился, – теперь-то вы верите?..

– Да-а, – прогудел Кириакис, любуясь панорамой порта, – теперь да! Даже кабачок вполне на уровне. И закуска, как я посмотрю, тоже. Цивилизация!

– Ну, до цивилизации нам еще очень и очень далеко, – махнул рукой Ровольт, – но дайте нам пару лет, и мы устроим здесь милое местечко. Я приготовил для вашего референта проект экономического законодательства – и думаю, что он будет весьма удивлен.

– Польщен… и – что же? Вкратце?

– Налоги, дорогой Лука, налоги и льготы. Бифорт будет самым благоприятным для бизнеса миром в нашей Галактике. Как вам понравится планета, не берущая акциза за транзит карго?

– Надо думать, банкам это более чем понравится. А знаете, дружище, это здравая идея – я имею в виду решение избавиться от всех этих толп нахлебников, которые ни черта не делают, но требуют святости ленных прав и всех соответствующих податей. Ведь именно подобная хренотень разъедает Объединенные Миры.

– Это будет очень свободный мир, любезный Лука. Мы решили, что в нашей ситуации не стоит делать ставку на развитие собственной промышленности. Мы будем строить планету бирж и банков, планету-перекресток, куда будут прилетать для того, чтобы заключить сделку и как следует развлечься: любые игры, любой секс, любые зрелища.

– Великолепно! – искренне восхитился Лука, поднимая рюмку. – Я уже чую запах миллиардов. О-оо, какие это будут миллиарды! Давайте поскорее выпьем, пока этот непревзойденный аромат ласкает мой нос.

– А он и не выветрится, – уверенно заявил Торвард, – это, видите ли, один из компонентов здешней атмосферы.

– Идея, джентльмены, превосходная, – повторил Кириакис, усердно закусывая коньяк цитрусовым салатом. – И ситуация ей весьма благоприятствует. Орегон сейчас пухнет от денег и активно ищет, куда бы их пристроить, – так что в вас вцепятся сразу, как только станут известны основные позиции вашей экономической программы. Разумеется, вам нужна реклама. Здесь я вам помогу. Вы сами прекрасно понимаете, что на Орегоне у меня предостаточно всякого рода кнопок – так вот, я придавлю парочку из них, и через некоторое время сюда пожалуют господа репортеры и разные там политические обозреватели. Надеюсь, у вас хватит ума не отказать им в гостеприимстве. Познакомите их с парой министров, дадите пощупать хорошеньких секретуточек и референточек, ну, сами понимаете.

– Все это здорово, – согласился Торвард, – но пока остается военная опасность…

– А вот теперь – о главном, – сказал Лука, продолжая добродушно улыбаться, – о том, ради чего я гнал сюда звездолет и ради чего я отрываю вас от серьезных дел.

– Ну? – напрягся Королев.

– Так вот, ваша милость, – опасности со стороны ОМ вы можете не бояться. Вы можете просто забыть о ней. Сейчас, именно сейчас, когда мы с вами сидим на прохладном ветерке и попиваем недурной коньячок, Совет Объединенных Миров решает вопрос о разрыве всех отношений с Орегоном.

– Что-о? – хором спросили Королев и Ровольт. – Светлейшие спятили?

– Да. По крайней мере очень на то похоже. Их владетельные милости заявили, что больше не могут терпеть притязаний презренных лавочников и торгашей, чья бесконечная суета разлагает народы, сеет в душах смуту и отвлекает людей от преклонения перед священными ценностями цивилизации культуры и порядка. Конец цитаты. Вам нравится?

– И что же, лорды наложат секвестр на все орегонские капиталы, работающие в пределах ОМ? – догадался Ровольт.

– А вы как думали? Вся штука в том, что Совет плохо представляет себе реакцию Орегона. Сенату совершенно начхать на грядущую самоизоляцию Светлейших, но деньги, джентльмены! Ведь это война! Нет, войны в ее традиционном проявлении – со всякими там десантами, захватами и так далее, не будет, но начнется война экономическая – которая, в свою очередь, повлечет за собой войну тайной политики. Так что вы можете считать, что выиграли не просто один сет, а уже и всю партию! Объединенные Миры выпадают из игрового поля человечества. Все, их уже нет.

– Вот это да, – Торвард вытер вспотевший лоб и снова потянулся к фляге, – за это надо выпить. С ума сойти можно.

– Можно, – подтвердил Лука, – но не нужно. Идиотов кругом и без вас хватает. Вы, милорд, будьте так любезны остаться в добром здравии, потому что я хочу перейти ко второй части нашей беседы.

Они чокнулись. Упав на спинку легкого кресла, Торвард не спеша закусил коньяк долькой апельсина и достал сигару. Ровольт, все еще переваривая услышанное, задумчиво постукивал по столешнице своим массивным серебряным перстнем.