Наследник
Шрифт:
Никакие оскорбления, окрики и самые вздорные попреки не смогли бы заставить его покинуть своего господина. Он любил вершителя. Он не был для Игоря ни братом, ни другом-приятелем, и больше не изображал из себя ни того, ни другого. Не был он и слугой в обычном смысле, потому что никто не обязывал и не принуждал зеркалицу следовать за молодым вершителем, предвосхищать каждое его желание, следить за тем, чтобы Игорь вовремя и вкусно ел, спал в тепле и безопасности, бодро шутить, когда вершитель впадал в депрессию, и давать время от времени дельные советы, которых Игорь почти не слушал…
Спустя два года после посвящения вряд ли Игоря смог бы узнать кто-нибудь из его старых знакомых. И дело было не только в том, что высокий симпатичный подросток превратился за эти годы в статного широкоплечего юношу.
Горькое горе одиночества вывернуло молодого вершителя наизнанку. С ним порой бывало опасно просто находиться рядом. Конечно, зеркалица теперь в мельчайших подробностях знал обычаи и предания Пограничья и рода вершителей и представлял, что происходит с любым иномирянином-наследником после того, как он принимает посвящение, а значит, осознает свое предназначение.
Очень хотелось зеркалице оправдать своего вершителя. Он искал эти оправдания всюду, и даже не найдя их, не отчаивался. И волей-неволей приходилось винить во всех переменах, произошедших с Игорем, темный граненый камень, вправленный в деревянную рукоятку ножа. Игорь и раньше, и сейчас был самим собой, а изменился лишь потому, что стал частью беспредельного Пограничья, и с этим должны были смириться все.
Зеркалица утер слезы рукавом просторной шерстяной рубахи и заставил себя успокоиться. Он был верной тварью вершителя и должен был вернуться к своему господину…
Игорь сидел, скомкав на коленях одеяло, и едва зеркалица прикрыл за собой дверь, проговорил:
— Иди сюда, разговор есть.
Зеркалица подошел и присел на пол у ног своего господина, как давно привык это делать. Когда-то поначалу Игорь возмущался этой привычке, протестовал, силой усаживал свою преданную тварь рядом с собой, но постепенно вершитель перестал это делать, воспринимая все, как должное.
— Я обидел тебя понапрасну, — сказал Игорь и опустил руку на плечо присевшего рядом зеркалицы. — Если я тебе вконец надоел, уходи на все четыре стороны, я не стану тебя держать. Ты ничем мне не обязан…
— Да пребудет с тобой Великая Сила, господин… — вздохнул зеркалица. — Ты стал тем, кем был рожден, что ж тут обижаться? Прыжки сквозь зеркало даром не проходят. Это как заново родиться. Я появился на свет и почувствовал, что хочу тебе служить. Ты принял посвящение и захотел повелевать… Пусть так и будет!
Игорь покачал головой и грустно улыбнулся:
— Я и вправду как-то позабыл о твоих хрустальных горах. Ты уж прости меня…
При упоминании о своей прекрасной родине, погибшей под пятой неумолимого распада, пожирающего вольное Пограничье, зеркалица снова почувствовал, как глаза наполняются слезами и в смятении отвернулся.
— Ну-ну, держись, не падай духом, — Игорь ухватил зеркалицу за шею, притянул к себе. — Не мог я спасти хрустальные горы… Все рушится, а у меня по-прежнему руки связаны…
— Давай к людям выберемся, мой вершитель… Вот увидишь, как тебе сразу же полегче станет.
— Да ты еще упрямее меня, — вздохнул Игорь. — Все-то ты обо мне печешься… Не пойду я сейчас к людям. Мне и прошлого раза хватило. Шутка ли, столько накуролесил, столько народу положил просто так, одной левой… Ладно бы поделом было, а то так, случайно…
— Поверь мне, господин, ты ошибаешься… — забеспокоился зеркалица, снова слыша отчаяние в голосе господина. — Никаких случайностей! Всем им было поделом, не вздумай переживать…
— Замолчи! — Игорь снова повысил голос. — Лучше доставай тряпки, куда ты их сунул? Мне одеться надо…
Зеркалица был доволен и таким поворотом. Больных тем лучше не касаться.
Ему было неприятно и жутко вспоминать погибшие, разрушенные хрустальные горы и разоренные родники живого хрусталя, растасканного кем ни попадя… В развалившемся гроте, в котором он появился на свет, зеркалица нашел обглоданный скелет своего друга фрумчика и долго не мог придти в себя.
Ад Зеркал первым принял на себя удар распада, и мало кто из соплеменниковзеркалиц смог уцелеть. Уцелевшие разбежались кто куда и теперь бродили по стонущей и кричащей земле, не зная, чем помочь себе и Пограничью.
Ну а молодому вершителю было больно каждое напоминание о гибели вольного могущества, о распаде, которому он был свидетелем и причиной которого стал считать себя с недавнего времени. Игорь не раз повторял: если бы он тогда вовремя помог Лэри, с Пограничьем ничего бы не случилось. И даже жаркие возражения его прилипчивой и заботливой твари не могли переубедить вершителя, отчаявшегося найти способ спасти свою землю…
Что-то начало изменять Пограничье с того самого момента, когда пропал Знак Силы. Это ЧТО-ТО высасывало все соки. И все, что было отобрано распадом у Пограничья, уже готово было всей своей мощью обрушиться на этажи мироздания.
Беспредельная промежуточная земля, потерявшая настоящего властителя, металась в отчаянии и изменялась. Это изменение не было тем прежним спонтанным и величественным, оно постепенно стало предсказуемым, и это было страшно. Это несло беспечным мирам, упивающимся победой над Пограничьем, перемены куда более ужасные, чем были в состоянии вообразить самые знаменитые оракулы мироздания.
Всеми возможными способами пытался зеркалица помочь вершителю обрести надежду, но что мог он, ничтожная тварь…
Едва услышав пожелание господина одеться, он бросился к своему рюкзаку и принялся вынимать одежду, приготовленную на смену сожженной в очаге.
Он подал вершителю шелковое нижнее белье — трусы с застежкой на широком поясе и просторную сорочку без рукавов…
— Откуда ты только выкапываешь такое безобразие?! — ужаснулся Игорь, когда ему на колени легла ласкающая кожу материя. — Ты бы мне еще женскую комбинацию подсунул!