Чтение онлайн

В просторной зале воздух был не таким спертым, чем в коридорах - видимо, действовала какая-то система вентиляции - а множество глиняных светильников по стенам и на люстрах давали кое-какой свет. Обезьян здесь собралось, по меньшей мере, три-четыре сотни.

Бывшая пленница по знаку одной из восседавших обезьян взлетела на возвышение и начала свой рассказ.

Фее не могла без смеха смотреть на неё и она с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться вовсю. Рассказ её состоял из множества разных движений - то она взлетала, то приземлялась, то прыгала -, подкрепляя их пронзительным верещанием и уморительной мимикой. Она то и дело указывала пальцем на Фею и тогда все обезьяны удивленно смотрели на неё.

Особенно смешно она повествовала о бое с монстрами. Чтобы показать нападение ящера на Фею, ей пришлось во всю длину выплюнуть язык, причем так сильно, что она попала слюной на самого главного председателя, а потом стукнула себе кулаком по черепу и прикусила язык, и, резко подпрыгнув в воздух, взлетела. А когда понадобилось описать поединок Феи с грязно-белым, ей пришлось вырвать копье у другого председателя и метнуть его прямо в здоровый скелет какого-то монстра, украшавший противоположную стену пещеры...

В общем, рассказ обезьяны был красноречивым и имел несомненный успех. Как только она закончила, молчавшие дотоле обезьяны оглушительно загоготали, запрыгали, стали взлетать вверх и приземляться, бить друг друга по плечам и щипаться. Фея чуть не оглохла от шума и гама, наполнившего своды подземного грота. Но председательствующие сидели, как и подобает важным персонам, с достоинством, молча.

Наконец, главный председатель, сидевший в самом центре, поднял вверх лапу и все тут же замолчали. Он указал рукой на Фею и что-то сказал. Фея поняла, что он зовет её к себе и взлетела на возвышение. Верховный вождь летучих обезьян встал и, указывая на рассказчицу пальцем, что-то сказал. Фея догадалась, что он спрашивает, наверное, чего она хочет за жизнь спасенной. И Фея к такому вопросу оказалась готова.

Она шепотом произнесла заклинание - и в тот же миг из камня Анализатора вырвался ярко-зеленый луч, который, упав на землю, стал расти, превратившись в голограмму из двух фигур - Котенка и Щенка. Обезьяны в страхе шарахнулись от внезапно появившегося изображения, некоторые даже взлетели, но председатели даже не шелохнулись, сохраняя свое достоинство. Фея указала пальцем на Зверят, а потом - на себя. Председатель кивнул, понимая, о чем идет речь.

Он что-то сказал другим и те тоже согласно кивнули, а потом тоже сказал бывшей пленнице. Та взяла Фею за руку и вместе с ней полетела в один из боковых проходов в пещере. Видимо, летели они в жилой блок, потому что по пути им встречалось множество крылатых обезьян, значительно мельче тех, что собрались в зале. "Наверное, это самки" - догадалась Фея.
– "Видимо, у летучих обезьян, как и у всех низших рас, особи женского пола играют меньшую роль, чем мужские... Фи, какая дикость!" - подумала Фея и в который раз возблагодарила судьбу о том, что родилась разумным существом, а не животным, женщиной, а не мужчиной, и в высшей расе Целестии, а не в низшей.

Обезьянки, встречавшиеся Фее, часто бывали не одни. Многие из них носили на руках маленьких обезьенышей, а иногда маленькие обезьянки - такие хорошенькие, лысенькие, покрытые сморщенной розовенькой кожицей, с маленькими пальчиками на лапках - сидели у них прямо на плечах. Все они с удивлением останавливались и во все глаза таращились на Фею, потом начинали верещать от восторга и гоготать, а маленькие обезьянки даже плакать от страха.

В коридоре то и дело возникали проходы в жилые комнаты, в одной из которых исчезла Феина проводница.

"Комнатой" оказалось небольшое углубление в горе, с низким потолком. Посередине темного пространства горел костер, за которым следили сразу несколько обезьяних самок. Они жарили на огне куски мяса на вертелах. Рядом с ними ползали детеныши. В комнате стоял невыносимый чад, трудно было дышать, а глаза щипало от дыма. Но большую часть дыма все-таки вытягивало сквозняком. Пол был устлан шкурами каких-то волосатых животных, на которых спали несколько обезьенков. Вообще, как поняла Фея, эта комната была, по-видимому, специально предназначена для детей. Их здесь было больше чем взрослых, вдобавок на полу валялись какие-то грубые игрушки в виде вырезанных из костей обезьенков или зверьков. Так, одна из игрушек была точь-в-точь похожа на зверозубого ящера, с которым познакомилась сегодня Фея.

Наконец, одна из самок сняла вертел с жареным мясом и стала будить спящих обезьенышей. Их там спало пятеро. Трое подскочили сразу, один даже взлетел в воздух, и жадно накинулись на еду. Они снимали с вертела шипящие куски мяса, ловко перебрасывая их с ладошки на ладошку, чтобы остудить, а потом жадно пожирали их, громко чавкая и пуская слюну.

Но другие два детеныша не просыпались. Тогда самка с остатками мяса, дав по шее особо ретивым желающим полакомиться чужой долей, присела на край мохнатой шкуры и стала силком всовывать пищу двум оставшимся в рот - может, они были больные? Но те упорно отворачивали свои мордочки и плевались. Но самка, видимо, решила их накормить несмотря ни на что, потому что взяла одного из них за горло и надавила на него так, что тот вынужден был широко открыть рот, но в это время другой ка-а-а-а-а-к заголосит!

– Ой, ой, ой, ой, ой! Да что же вы делаете, мартышки несчастные, звероубийцы и звероеды! Да сколько же вы будете издеваться над нами тут! Да не едим мы мяса, ну поймите вы!
– и ка-а-а-ак ударит лапой по вертелу с мясом, что тот взлетел вверх к самому потолку и упал на пол, а на разлетевшиеся по всей комнате куски тут же налетела орда маленьких обезьенышей и расхватала их в один момент!

Обезьянья самка расстроилась, но предпринять уже ничего не успела. Фея, узнав голос Котенка, громко жужжа крыльями, тут же бросилась к шкуре:

– Зверятки мои дорогие! Я тут, я с вами, ко мне!
– и обняла обоих.

Сколько было радости, сколько ликования! Зверята просто прыгали от счастья! Обезьяны - и самки, и детеныши - видя их радость, сами заверещали, а ещё они как всякие обезьяны стали им подражать - тут же сами бросились обнимать и целовать друг друга.

Оказалось, как, перебивая друг друга, рассказали Фее Зверята, крылатые обезьяны - очень мирные и добрые существа. Пока Зверята играли как детишки, бегая друг за другом по горам, обезьяны, видя их мохнатые шубки, приняли их за своих детенышей, заблудившихся в горах, а потому забрали их к себе. Тут Фея догадалась, почему они совершили нападение на неё - да они просто защищали от неё "своих" детенышей, вот и все! А так крылатые обезьяны - милейшие и добрейшие существа на свете, очень общительные и умные, в отличие от своих бескрылых сородичей. Они никогда не бросают своих в беде - не случайно они всей стаей принялись отбивать раненую самку от чудовищ, чем спасли и Фею от смертельной опасности! Теперь Фее все стало ясно, и она возблагодарила Создателя, что через это нежданное приключение она познакомилась с совершенно неизвестной ей доселе уникальной полуразумной расой Целестии.

6.

Летучие обезьяны долго не хотели отпускать друзей.

Сначала они протаскали их по всей пещере, показывая её достопримечательности: множество скелетов разных чудовищ, которые, видимо, были когда-то ими съедены, разноцветные наскальные рисунки.

Рисунки особенно заинтересовали Фею. Они состояли из различных сцен охот на разных тварей. Между прочим, в одной из сцен Фея узнала охоту даже на страшные щупальца! Присмотревшись, Фея увидела, как крылатые охотники сначала выманивали монстра из пещеры, притворяясь нелетающими. Потом, заманив его к обрыву, стремительно взлетали, а монстр падал вниз и разбивался всмятку. Из рисунков Фея впервые увидела, как это чудовище выглядит на самом деле: гигантский глазастый шар, кишащий щупальцами. По сравнению с ним крылатые обезьянки были все равно что муравьи перед собакой. Фея возблагодарила ещё раз Создателя, за то, что так легко отделалась от этой смертельно опасной твари, о существовании которой она даже не подозревала! А ещё она подумала, что когда вернется, обязательно сообщит в Отдел Сообщества по сохранности Флоры и Фауны Целестии о том, чтобы взять под Опеку Сообщества этот чудный народец, находящий на пограничье между разумными и неразумными видами.